Куклы

Маркус, одетый в ту же футболку и штаны, сидел передо мной на коленях, обессилено опустив руки. Его одежда уже насквозь промокла, а он сам выглядел таким раздавленным, что мне хотелось схватить его за плечи и встряхнуть. Мне было ненавистно видеть его таким. Он всегда, с первой минуты нашего знакомства, был собранным, жёстким и непоколебимым. Но сейчас… Сейчас мне было больно смотреть на него. Мне хотелось обнять его и врезать одновременно. Зачем? Зачем было устраивать этот концерт, если это уничтожало его? К чему всё это?

Я инстинктивно обхватила своё тело руками и сделала шаг назад, выныривая из потока воды и прижимаясь к холодной стене, давясь слезами.

— Маркус, встань, — мой голос звучал жёстко, но внутри меня всю разрывало от жалости. Но он лишь поднял на меня взгляд, полный слёз и отчаяния.

— Поднимись, чёрт возьми! — мой голос сорвался, и я закрыла рот ладонью, чтобы не разрыдаться.

— Пожалуйста, прости…

— Маркус, встань! — из моей груди вырвался предательский рёв.

— Хэйли, умоляю, прости меня, — он всё ещё сидел на коленях, в потоке воды, и, даже не щурясь, смотрел на меня сквозь него.

— Меньше всего на свете я хотел причинить тебе боль. Но я не справляюсь, — его лицо исказилось гримасой боли, и мои ногти впились в собственное тело.

— Я знаю, после всего, что я наговорил, ты имеешь полное право бросить меня. Но ты нужна мне. Только благодаря тебе, я всё ещё чувствую себя живым. Всё ещё ощущаю себя кому-то нужным. Ты нужна мне. У меня никого не осталось. Никого, к кому бы я мог вернуться. Прости, что позволил себе втянуть тебя в то дерьмо, которое творится в моей жизни. Ты не заслужила этого. Ты заслуживаешь дойти до конца, заслуживаешь вернуть любящую семью, которая переживает за тебя, ищет тебя. Но мне не к кому возвращаться, — его веки обессилено закрылись.

Я упёрлась затылком в стену и зажмурилась.

— Я поступаю нечестно, эгоистично. Но я не хочу, чтобы ты уходила, — тихо прошептал парень.

— Тогда зачем ты так поступил? — я подавила очередной всхлип и сжала кулаки, поймав себя на том, что мои руки подрагивают, желая дотянуться до него, — зачем прогнал меня?

— Потому что у тебя есть надежда всё вернуть, Хэйли. Твоя мама ждёт тебя, и у тебя есть жизнь за пределами этой квартиры. А что у меня? Я лишь тяну тебя в бездну, вынуждая оставаться рядом.

— Но я ведь здесь сейчас. И это моё решение. Я не хочу уходить. Не могу уйти, не зная, что с тобой будет.

Рыдания вырвались горьким всхлипом из моей груди, и я расслабилась, позволяя лёгким освободиться от удушающей боли.

— Я вернулась лишь потому, что не могу бросить тебя. Мне плевать, нужна я тебе или нет. Плевать, насколько сложным будет этот путь. Ты важен для меня. Как я буду жить дальше, не зная, обрёл ли ты покой?

Я жмурилась, но это не помогало удержать поток слёз. Мне нужно было выпустить эти эмоции наружу. Я только-только внушила себе смириться с его нежеланием быть со мной, постараться заглушить ту нежность, которую я испытывала к нему, как он берёт и разносит мою решимость в пух и прах.

Внезапно его тело оказалось напротив моего, а руки осторожно обхватили моё дрожащее тело и прижали к его груди.

— Прости меня, Хэйли, прости меня, — боль в его охрипшем голосе ранила меня до глубины души, а ладони, поглаживающие мою спину, будоражили взволнованные чувства.

Всё было так запутанно.

— Почему ты всегда решаешь, что будет лучше? Как будет правильнее. А что насчёт меня?

Я подняла на него взгляд, пытаясь достучаться.

— Я с тобой, что бы не случилось. Знаю, может мой возраст и не внушает доверия, но я сильнее и взрослее, чем ты думаешь. Я не ребёнок, Маркус. Я умею принимать трезвые, осознанные решения. И я командный игрок. Хочешь оставить чувства за дверью? Валяй! Но не смей пренебрегать мной, моей помощью. Снова!

Глаза парня растерянно застыли на моём лице.

— Я никогда не пренебрегал тобой, — он выглядел таким испуганным, — я всего лишь держался подальше от тебя, потому что знал, что однажды наступит этот момент, и мне придётся тебя отпустить. А ты… Боже! Ты с каждым часом въедалась в сердце, становилась такой необходимой, словно кислород. Господи, Хэйли! — он снова приземлился на колени и обхватил мои бёдра ладонями, — я стал зависим от тебя, от твоего взгляда, от твоих прикосновений. Я не могу представить, как день может пройти без тебя. Без твоего задорного щебетания, без твоей улыбки. Больше всего я боялся влюбиться в тебя. Но это оказалось самым прекрасным чувством на земле.

Волна восхищения и потрясения захлестнула меня, заставив замереть на месте.

Я ослышалась. Нет, он не говорил этого.

Но я видела, как он смотрит на меня: в его глазах плескалось столько боли, но вместе с тем, это было так искренне, так чисто и так возвышающе. Его лицо озарилось обезоруживающей улыбкой, будто он испытал облегчение от того, что произнёс.

— Я влюбился в тебя, Хэйли, — он произнёс это так просто, словно сам только что открылся самому себе, и продолжая улыбаться, закрыл глаза и снова уткнулся лбом в мой живот, — я влюбился в тебя.

Я была потрясена. Этот парень был прекрасен и так искренен. Он был воплощением всего, о чём можно мечтать: умный, собранный, заботливый, чувственный и такой ранимый. Могла ли я надеяться, что он хоть когда-то проникнется любовью ко мне? Мне никогда не хватало смелости на это. Всё это время я отказывала себе даже в крошечных мечтах о том, что я могу стать для него кем-то большим, что он может разглядеть во мне кого-то, в кого можно влюбиться. Я привыкла быть никому не нужной, привыкла постоянно бороться в одиночку. Но рядом с ним я ощущала себя такой необходимой, такой защищённой и желанной. Любимой.

Мы были безнадёжны. Как всё, что с нами произошло, могло привести к этому? Как всё могло зайти так далеко? Ведь прошло так мало времени. Можно ли влюбиться меньше чем за две недели? Можно ли так сильно привязаться и стать настолько близкими за такой короткий срок?

Я раньше и не задумывалась над тем, что будет, когда мы вернём память? Но сейчас мне стало до ужаса страшно потерять его. Когда мы найдём решение нашего беспамятства, что у нас останется друг от друга? Будем ли мы помнить друг друга? А если нет, сможем ли мы отыскать путь, чтобы встретиться снова?

Губы Маркуса коснулись влажной кожи моего живота, и мозг мгновенно отключился. Моё тело знало и любило этого парня, и я не могла сопротивляться ему.