Куклы

Я продолжала задыхаться. Вытаращив на него глаза, принялась распутывать шарф, чтобы открыть больший доступ воздуху. Но ничего не выходило, я не могла понять, где конец, и просто крутила его вокруг своей шеи. От паники в глазах помутнело, всё вокруг стало погружаться во тьму. Я ощутила, как мои ноги ослабевают, и поползла вниз по стене, приземлившись прямо на бетонный пол.

Прохладные ладони стянули с моих рук перчатки и приложили их к моему лицу. Заставив сложить ладошки вокруг рта и носа, незнакомец прорычал:

— Дыши! Слышишь меня? Постарайся замедлить дыхание. У тебя гипервентиляция лёгких. Смотри на меня, — его голос звучал мягко, но настойчиво. Он обхватил мои плечи и встряхнул, — смотри на меня! Вдох… Выдох… Вдох… Выдох… Давай, дыши со мной!

Я сложила руки лодочкой и, глядя прямо в его тёмные глаза, попыталась подстроиться под ритм, который он устанавливал.

Вдох… Выдох… Вдох… Выдох… Вдох… Выдох…

Его голос проникал в моё сознание и диктовал правила, заставлял подчиниться ему.

— Вот так. Молодец. Дыши, — в его голосе послышалось облегчение.

Я опустила глаза и заметила, что он сидит прямо напротив меня, так же на голом бетоне, широко расставив ноги по бокам от меня.

— Сосредоточься на мне. Ничего вокруг нет. Замедляй ритм. Вдо-о-о-ох… Вы-ы-ы-ыдох…

Не знаю, сколько времени прошло, но постепенно я смогла вернуться к стабильному ритму и почувствовала, как боль в груди начала отпускать. Когда я наконец смогла успокоиться, опустила ладони и закрыла глаза.

— Прости. Я не думал, что у тебя может случиться паническая атака, — я снова распахнула глаза и уставилась на него.

— Что? — мой голос охрип, и в горле запершило.

— Паническая атака. Было неправильно так нападать на тебя, но у нас не было времени на разговоры. Как тебя зовут?

Я продолжала молчать и тупо пялиться на него.

Кто он такой? Пару минут назад он тащил меня практически волоком по земле, а потом принялся приводить меня в чувство. Если он маньяк, которому в кайф забавляться с живой игрушкой, я влипла!

— Ладно. Будем считать, ты ещё не отошла от шока. Я — Маркус. Хотя, может и нет.

— Что это значит? — с трудом выдавила из себя, ощущая, что моё горло раздирает.

— Отлично, ты умеешь говорить, — ухмыльнулся парень, и на его губах заиграла улыбка, — как тебя зовут? — проигнорировав мой вопрос, повторил свой.

— Хэйли, — на автомате выпалила я и поёрзала на месте, потому что мои ягодицы начали ощущать, насколько холодным был пол.

Парень протянул мне руку и, оттолкнувшись от пола, поднялся на ноги, всё так же держа руку передо мной.

Я недоверчиво оглядела его, но всё же потянулась к его руке, и он обхватил мою ладонь. Незнакомец дёрнул меня вверх, и я снова оказалась на ногах. Не видя больше причин поддерживать с ним телесный контакт, я отпрянула и отряхнула джинсы.

— Так ты знаешь, почему за тобой гнались? — я отрицательно покачала головой.

— Я видел этих парней несколько раз, до того, как оказался здесь. Это было два месяца назад. Я удивился, встретив их снова. Решил, что они вычислили меня. Но потом заметил, что они, кажется, заинтересованы вовсе не мной, — он пристально смотрел мне в глаза, будто пытаясь что-то прочесть.

— Зачем им за тобой следить? Ты что-то совершил, за что тебя могут разыскивать?

— А ты? — склонив голову слегка набок, он окинул моё тело взглядом.

Я снова покачала головой.

— Ну да, что могла совершить такая крошка, что за ней будут гоняться двое здоровяков? Сколько тебе лет?

— А тебе? — я нахмурилась и сделала шаг в сторону.

Он проследил за мной взглядом, и его губы снова дрогнули.

— Мда, так мы ни к чему не придём, — покачал головой и сделал несколько шагов назад, — смотри, я не нападаю на тебя и не удерживаю. Я останусь стоять здесь, чтобы тебе было комфортно. Но я хочу кое-что узнать о тебе, чтобы понять.

— Понять что? — мой голодный мозг слабо соображал.

— Я перебрался сюда два месяца назад, когда почувствовал слежку. Это были те двое. Ну, или похожие на них, — он кивнул в сторону выхода, но не оторвал взгляд от меня.

— Но в моей жизни произошли странные события. Мой отец и все люди, которые окружали меня в университете, утверждали, что меня зовут Мэтью Гарднер. Но я знаю себя как Маркус Греймор.

Знаю себя…

— Поэтому я повторю снова: как тебя зовут?

— Меня сегодня несколько раз назвали Холи. Но меня зовут не так, — тихо прошептала я, просто проговаривая мысли вслух.

— Кто тебя так называл?

— Ребята в школе. Они называли меня Холи Джебсон. Но я — Хэйли Джонс, — с полной уверенностью взглянула на него.

— Как давно это произошло?

— Что именно?

— Как давно тебя так называют? — уточнил парень.

— Сегодня. Насколько я помню, это произошло сегодня, — я на мгновение засомневалась.

— А что родители? Ты ещё учишься в школе? Сколько тебе лет?

— Я не разговаривала с родителями сегодня. И мне восемнадцать, — на глаза накатили слёзы, и я постаралась унять дрожащий подбородок, вспомнив сегодняшнюю встречу на пороге папиной квартиры.

— Восемнадцать, — тихо повторила я, — сегодня мне исполнилось восемнадцать, — я закрыла глаза и обняла себя руками.

— Что ж. С Днём рождения, — спокойно произнёс парень, — где ты живёшь?

— В Ньютоне.

— Почему ты забралась так далеко от дома в такое время? — Маркус нахмурился и оглядел меня снова.

Я молчала, не зная, стоит ли рассказывать сомнительному парню о всём дерьме, творящемся в моей семье.

Стоит ли вообще ему что-то рассказывать?

Он выглядит пугающе. Высокий здоровенный парень с сомнительно схожей историей, которую я сама ещё не до конца приняла. Но в тот момент, когда он приводил меня в чувство, я заметила что-то в его глазах. В них не было злости или опасности. В них было беспокойство и какая-то странная уверенность.

В этот момент в моём животе словно кит завыл, и я вздрогнула от неожиданности и неприятных ощущений.

— Как давно ты ела в последний раз? — парень нахмурился и перевёл взгляд на мои напряжённые руки.

Я продолжала молчать, готовая разрыдаться от осознания, что теперь даже не знаю, куда податься. К матери я не вернусь. Если я сделаю это, второй раз сбежать будет гораздо сложнее. Но и к отцу не пойду. И, честно признаться, я сегодня съела всего лишь сэндвич и перекусила на пути в Бостон злаковым батончиком.