Страница 140 из 152
Глава сорок третья
Далия
Я знаю, что это не моя вина, но все равно чувствую ее. Я могла бы прийти раньше, если бы не уснула и не проспала. Могла стоять рядом с его родителями и выкрикивать слова поддержки. Может быть, это бы смогло что-то изменить.
Как жаль, что у меня нет возможности поворачивать время вспять и все, что мне теперь остается, сидеть на жестком кресле в приемной и ждать вердикта врача. Справа от меня слышатся всхлипы, которые принадлежат тете Лилит. Дядя Мэйсон оперся локтями на расставленные колени и запустил пальцы в волосы. Мама и папа сидят напротив, на них нет лица. Здесь даже Элиас, который стоит поодаль от всех и ни с кем не разговаривает. Благо, что хотя бы Рэнсома оставили у дедушки, я бы не выдержала его плача, меня едва хватает на то, чтобы слушать мать Киллиана.
Мой бедный Киллиан. Боже, перед глазами до сих пор стоит картина того, как он падает, как его голова ударяется о паркет, как он лежит и не поднимается. Я даже не могу заплакать, все во мне будто застыло, дышать тяжело, могу лишь тихо молиться в своей голове.
Думаю, если бы у меня сейчас спросили, что такое любовь, я бы смогла спокойно ответить на эти вопросы. Мне кажется, я никогда так сильно не любила Килли, как в эту самую секунду. Ощущение возможной потери обостряет все мои чувства. В какой-то момент все звуки приглушаются, слышится лишь тиканье настенных часов.
В голове, словно слайд-шоу вертятся картинки одна за другой. Вот я захожу в зал, вот почти дохожу до места, где расположились его родители, вот мой взгляд падает на Киллиана и я уже хочу улыбнуться и крикнуть «Уайт, вперед!», все меняется, вижу, как за ним бежит игрок команды противников, как он ударяет Киллиана в спину, как тот падает.
Мои глаза прикрываются и с них наконец-то текут бесшумные слезы. В свое время я начиталась так много ужасов, мне страшно, что один из них произойдет с нами. Он может потерять память или впасть в кому, а может не выжить от какого-нибудь кровоизлияния в мозг, либо вообще остаться инвалидом. Я все равно буду рядом, несмотря ни на что, но нет ничего хуже, чем видеть, как твой любимый человек не может жить полноценно.
Шум двери отвлекает меня, вырывая из мыслей и, подняв голову, вижу бледного Айзека. Мы с ним никогда особо не общались, но сейчас что-то побуждает меня сорваться с места и метнуться в его объятия. В кольце его рук чувствую себя до странного безопасно. Друг Киллиана поглаживает меня по спине, уткнувшись носом в мои волосы.
— Как он? — тихо спрашивает парень.
— Мы не знаем, врач еще не выходил из кабинета. Айзек, я в ужасе.
Лицом, прижатым к его груди, ощущаю, как тяжело и глубоко он вздыхает.
— Я тоже, — признается он. — Но Киллиан кремень, он справится. Думаю, ничего страшного там нет.
Я немного отстраняюсь от него и вскидываю голову, посмотрев в глаза Айзеку.
— Ты видел, как он приложился? Боже, уверена, можно было услышать треск черепа. Это было очень страшно. Безумно страшно…
Ему нечего ответить на это, поэтому, положив руку мне на поясницу, Айзек подталкивает нас в сторону родителей Киллиана. Дядя Мэйсон смотрит перед собой, словно совсем не замечая, что мы подошли.
— Мистер и Миссис Уайт, — здоровается парень с ними.
Тетя Лилит смотрит заплаканными глазами на лучшего друга своего сына и спустя несколько секунд тоже подскакивает с места, обнимая его. Он прижимает ее так же крепко, как и меня. Не знаю, хорошо ли они знакомы, но в эту секунду их связывает одна беда.
Посмотрев в сторону, слежу за Элиасом, тот начал ходить из стороны в сторону и, пожалуй, это первый раз, когда вижу его нервным. Потирая подбородок, смотрит в пол, брови нахмурены, сейчас он как никогда прежде похож на своего старшего брата. На миг мне даже хочется подойти к нему и заговорить, но что-то останавливает меня, и я отворачиваюсь.
Все такое серое и неприветливое. Именно так выглядит горе? Когда происходит что-то, что ты себе ни за что не представил бы, все теряет цвета.
Мужская рука хлопает меня по плечу. Отец смотрит на меня сожалением. Наверное, это хуже всего. Я бы хотела, чтобы он был уверен в том, что все обойдется. Почему вообще врач так долго в том кабинете? Пришел ли Киллиан в сознание? МРТ длится не больше часа, но мы сидим здесь уже по меньшей мере два.
Дверь вновь открывается и в приемную врывается тренер Джон Райан. Запыхавшийся, он тычет пальцем в Айзека.
— Я же попросил подождать меня, — рявкает мужчина, но, стоит ему перевести взгляд на отца Киллиана, взгляд тут же смягчается и он кивает головой в сторону кабинета.
— Есть новости?
Отец и дядя жмут ему руку и Мэйсон расстроенно качает головой.
— Ждем, — хриплым голосом отвечает он. — Что насчет игрока, который его ударил?
— Хьюстон напуган. Он не хотел, чтобы все так вышло, тем не менее, ему придется нести ответственность за содеянное. Он точно исключен из баскетбольной карьеры, ему придется крайне постараться, чтобы вернуться к играм.
— Маленький сукин сын, я сделаю все, чтобы у него точно это не получилось, — бурчит себе под нос дядя, отводя взгляд. Поцеловав жену в висок, он достает телефон из кармана брюк. — Прошу меня извинить, я отлучусь на пять минут.
Тренер ребят переключается на моего папу, они что-то обсуждают, но я не вслушиваюсь, отходя в сторону и садясь поближе к кабинету. Засунув руки глубоко в карманы толстовки на молнии, на которой выбит номер и фамилия Киллиана, тону в ней, чувствуя тепло. Она все еще пахнет им и, боже, мое сердце просто разрывается от переживаний. Как же хочется все изменить.
Я кусаю нижнюю губу, стараясь не разреветься. Постепенно ко мне приходит полное осознание случившегося и мозг потихоньку сходит с ума. Он там, за тяжелой дверью, в аппарате МРТ, лежит, возможно, уже открыв свои глаза. В каком же он состоянии? Какой Киллиан будет ждать меня за той дверью?
Как же хочется, чтобы это поскорее закончилось. Ненавижу неизвестность, она может либо сломать тебя, либо обрадовать. Хватит ли мне моральных сил пережить все это? Оказавшись рядом, я не должна киснуть и плакать, Киллиану понадобится вся моя поддержка, я должна оставаться сильной ради него.
Теплая рука касается моего колена. Мама смотрит на меня с легкой улыбкой, которая вовсе не отражается в ее блестящих от долгих рыданий глазах.
— Все будет хорошо, — тихо произносит она, вот только я не совсем понимаю, для кого эта фраза, для меня или все же для нее самой. — Нас больше не тронет ни одна невосполнимая потеря.