Страница 8 из 56
Основоположники фашизма, хотя и были резкими противниками ленинского режима, не менее пренебрежительно относились к своим оппонентам-демократам. Итальянский вождь Муссолини[40], основатель движения, породившего термины «фашизм» и «тоталитаризм», высмеивал либеральные общества как слабые и упадочные. «Либеральное государство обречено на гибель, — предсказывал он в 1932 году. — Все политические эксперименты нашего времени антилиберальны». Он же вывернул наизнанку понятие «демократии», заявив, что итальянская и германская диктатуры — это «самые великие и устойчивые демократии, какие существуют в мире». Гитлер в своей критике либерализма следовал той же логике. Он писал в «Майн кампф»[41], что парламентская демократия «принадлежит к несомненным продуктам распада», и заявлял, что «показателем высокого уровня культуры является отнюдь не личная свобода, а ограничение личной свободы организацией, которая охватывает как можно больше индивидуумов, принадлежащих к одной расе».
Ещё в 1929 году Мао Цзэдун[42], впоследствии — диктатор Китайской Народной Республики, также предостерегал от «ультрадемократизма», поскольку «эти взгляды совершенно несовместимы с боевыми задачами пролетариата» — позже это утверждение было воспроизведено в его «Маленькой красной книжице». Один из основополагающих документов современного режима Мьянмы, декларация 1962 года, озаглавленная «Бирманский путь к социализму», содержит тираду против выборных законодательных органов: «В Бирме парламентская демократия также была испробована, в том числе и как средство социалистического развития, но оказалась несостоятельной из-за разногласий, злоупотреблений, отсутствия зрелого общественного мнения и т. д. С помощью парламентской демократии национальные социалистические цели не могут быть достигнуты»[43].
Сейид Кутб, один из интеллектуальных основоположников современного радикального ислама, позаимствовал как коммунистическую веру в мировую революцию, так и фашистскую веру в освободительный потенциал насилия. Подобно Гитлеру и Сталину, он утверждал, что либеральные идеи и современные торговые отношения представляют угрозу созданию идеальной цивилизации — в его случае исламской. Он построил идеологию на борьбе с демократией и правами человека, создав культ разрушения и смерти. Иранские учёные и правозащитницы Ладан и Роя Боруманд пишут, что, по замыслу Кутба, «идеологически осознанное передовое меньшинство»[44] возглавит жестокую революцию, чтобы создать идеальное «бесклассовое общество, где „эгоистичный индивидуум“ либеральных демократий будет изгнан, а „эксплуатация человека человеком“ будет отменена. Один только Бог будет управлять им через реализацию исламского закона (шариата)». Они называют это «ленинизмом в маске исламизма».
Современные автократы во многом отличаются от своих предшественников XX века. Но у наследников, преемников и подражателей этих вождей и мыслителей прошлого, какими бы разными ни были их идеологии, есть общий враг. Этот враг — мы.
Точнее говоря — демократический мир, «Запад», НАТО, Европейский союз, их собственные, внутренние демократические оппоненты и вдохновляющие всех вышеперечисленных либеральные идеи. К числу таких идей относятся представления о том, что закон — это нейтральная сила, не подверженная капризам политики, что суды и судьи должны быть независимыми, что политическая оппозиция легитимна, что можно гарантировать право на свободу слова и собраний, что могут существовать независимые журналисты, писатели и мыслители, способные критиковать правящую партию или вождя, в то же время сохраняя лояльность государству.
Автократы ненавидят эти принципы, потому что они угрожают их власти. Если судьи и присяжные независимы — они могут призвать правителей к ответу. Если существует действительно свободная пресса — журналисты могут разоблачать воровство и коррупцию на высшем уровне. Если политическая система даёт гражданам возможность влиять на правительство — они в конце концов могут сменить режим.
Враждебность автократов по отношению к демократическому миру — не просто форма традиционной геополитической конкуренции, как по-прежнему считают сторонники «реальной политики» и многочисленные стратеги международных отношений. Это противостояние коренится в самой природе демократической политической системы, в таких словах, как «подотчётность», «прозрачность» и «демократия». Они слышат этот язык со стороны демократического мира, они слышат тот же язык от собственных диссидентов и стремятся уничтожить и тех, и других. Это ясно показывает их собственная риторика. В 2013 году, когда Си Цзиньпин только начинал восхождение к власти, во внутреннем китайском меморандуме, известном под загадочным названием «Документ номер девять», или, более официально, «Коммюнике о текущем состоянии идеологической сферы», перечислялись «семь опасностей», грозящих Коммунистической партии Китая (КПК). Возглавляла список западная конституционная демократия, за ней следовали «универсальные ценности», независимость СМИ и гражданское участие, а также «нигилистическая» критика компартии. В этом печально известном документе содержался вывод о том, что «враждебные Китаю западные силы», равно как и диссиденты внутри страны, «по-прежнему постоянно внедряются в идеологическую сферу». Далее в документе следовало указание[45] партийной верхушке бороться с подобными идеями и при любой возможности искоренять их в публичном пространстве, прежде всего в интернете.