Страница 48 из 56
Эпилог: Объединённые демократы
Во дворце Владимира Путина на Чёрном море есть ледовая арена и кальянная. Си Цзиньпин живёт и работает на территории бывшего императорского сада. Диктаторы всего мира встречаются в гостиных с позолоченными люстрами и мраморными каминами.
Демократы собрались в обветшавшем отеле под Вильнюсом, с тёмными коридорами и окнами в лес. Здесь осенью 2022 года проходил первый в истории Всемирный конгресс свободы, объединивший борцов с автократиями со всего земного шара. В плохо освещённых комнатах за длинными столами политики и активисты из России, Зимбабве, Ирана, Южного Судана, Северной Кореи, Никарагуа, Руанды, Кубы и Китая встретились с коллегами из Венесуэлы, Сирии, Камбоджи, Беларуси и Уганды.
Скромная обстановка, но богатый опыт. Я разговорилась с молодым человеком в твидовом пиджаке. «Вы, наверное, думаете, что я из Гонконга», — сказал он. На нём были очки в тонкой металлической оправе, и он говорил на отрывистом английском, характерном для бывших британских колоний. Да, ответила я, я действительно так решила. «А я из Северной Кореи», — сказал он. Это был Тимоти Чо. Брошенный родителями в девять лет, он вырос бездомным, дважды бежал из Северной Кореи, четырежды сидел в тюрьме и на момент нашего знакомства пытался выдвинуть свою кандидатуру от Консервативной партии в парламент Великобритании.
Ранее в тот же день перед группой выступил Боби Вайн, угандийский музыкант и кандидат в президенты — возможно, он бы победил, если бы голоса были подсчитаны правильно. Он возражал против использования слова «оппозиция». Нет, утверждал он, мы не оппозиция, мы — выбор, причём лучший выбор: «Мы должны использовать позитивный язык. Мы не жертвы». Вечером я разговаривала с парой россиян, которые предпочли остаться неизвестными. Они вели тайную кампанию против мобилизации — помогали соотечественникам, желающим избежать армейского призыва, найти адвокатов и получить юридическую консультацию. Они приняли судьбоносное решение не уезжать из России, потому что считали, что убедить людей не воевать — лучшее, что они могут сделать, чтобы положить конец войне с Украиной.
Большинство участников конгресса виделись впервые. Даже некоторые представители одного континента не знали друг друга, разве что по имени или репутации. Как сказал мне один из них, в Африке торговать и общаться с европейцами, находящимися за три тысячи километров, бывает проще, чем с африканцами из соседней страны. Но когда они всё же встречаются, то выясняют, что у них сходный опыт: они подвергались сходным клеветническим кампаниям и жили при сходных режимах, лидеры которых сходным образом отмывали деньги и говорили о «многополярности». Для них Autocracy, Inc. — не название книги, а реальность, с которой они сталкиваются каждый день. Обмениваясь опытом, они учатся понимать её алгоритмы, предвидеть тактики, которые будут использованы против них, и готовятся им противостоять.
Девятью месяцами ранее я сидела в верхнем зале нью-йоркского ресторана, где небольшая группа политиков в изгнании планировала вильнюсский конгресс. В самом начале Лопес, лидер венесуэльской оппозиции, напомнил всем присутствующим, что в то время как автократы объединяют усилия, чтобы помочь друг другу удержать власть, «у нас нет никакого альянса людей, которые борются за свободу». Гарри Каспаров, чемпион по шахматам, выступающий за политические перемены в России, согласился: важно показать, что «мы едины, мы представляем собой массовое движение, и нас поддерживает свободный мир». Иранская активистка Масих Алинежад, своей кампанией в социальных сетях убедившая тысячи иранских женщин отказаться от чадры, сказала, что, по её мнению, «если мы заставим их услышать и понять нас», объединённые силы борцов за демократию смогут повлиять на дебаты в Вашингтоне и Кремниевой долине: «Мы боремся не только за свой народ. Мы боремся за демократию везде, даже на Западе». Все они хотели изменить ситуацию не только в своих странах, но и во всём демократическом мире. Они уже понимали, что свобода одной нации часто зависит от того, насколько прочна свобода других.
Их речи звучали почти как справочник Джина Шарпа в международной редакции. Нас больше. Мы, сторонники свободы, можем заглушить апологетов диктатуры. Однако всем ясно, что эпоха Джина Шарпа прошла. Не существует такой всемирной площади, на которой Лопес, Каспаров и Алинежад могли бы протестовать вместе с Эваном Маварире из Зимбабве, Светланой Тихановской из Беларуси и Розой Марией Пайя, дочерью Освальдо Пайя, не говоря уже об организации девятнадцати разных видов забастовок и четырнадцати других форм протеста. Сегодня, чтобы слова вылились в практические действия, требуется совсем другое отношение к политике. «Прежде всего, — говорит Лопес, — мы должны переосмыслить проблему». И он прав.
Западные и особенно американские исследователи внешней политики часто рассматривают мир как ряд отдельных проблем (Восточная Европа, Ближний Восток, Южно-Китайское море), каждой из которых занимается отдельный штат экспертов или специалистов. Но автократии смотрят на мир иначе. Путин поддерживает ультраправые и экстремистские движения в Европе, поставляет головорезов и оружие африканским диктатурам. Победы в Украине он пытается добиться, создавая дефицит продовольствия и повышая цены на энергоносители по всему миру. Иран держит прокси-войска в Ливане, Палестине, Йемене и Ираке. Иранские агенты взорвали еврейский общественный центр в Буэнос-Айресе, совершали убийства в Стамбуле и Париже, планировали покушения в США и финансировали СМИ в арабоязычном и испаноязычном мире. Белорусский диктатор пытался дестабилизировать обстановку у своих соседей, заманивая беженцев с Ближнего Востока и помогая им нелегально проникать в Европу. Кубинские войска отправились в Россию воевать с Украиной, а кубинские сотрудники секретных служб[310] помогают защищать режим Мадуро в Венесуэле. Китай, имеющий глубокие экономические и политические интересы в Африке и Латинской Америке, уже много лет не считает себя «азиатской» державой.