Страница 29 из 56
Пока что эти каналы с их предсказуемой и зачастую скучной продукцией мало кто смотрит[170]. Но постепенно появляются и более лёгкие форматы китайского телевидения. У StarTimes — получастной, связанной с Китаем компании спутникового ТВ — уже более тринадцати миллионов подписчиков в тридцати африканских странах. Для потребителей StarTimes дёшев, всего несколько долларов в месяц. Его основной контент — китайский: не только новости, но и фильмы о кунг-фу, мыльные оперы и матчи китайской футбольной Суперлиги, причём диалоги и комментарии переводятся[171] на хауса, суахили и другие африканские языки. Западный контент тоже доступен — но за дополнительную плату. StarTimes купил долю в южноафриканской компании спутникового телевидения и вступили в партнёрство с государственной телекомпанией Замбии. Таким образом, даже развлекательные передачи могут нести в себе прокитайские нарративы.
В отличие от многих западных СМИ, эти издания сотрудничают не только друг с другом, но и непосредственно с китайским правительством. Китай не проводит границ между пропагандой, цензурой, дипломатией и медиа и не воспринимает их как самостоятельные сферы деятельности, что внутри страны, что за её пределами. Юридическое давление на зарубежные новостные агентства, блокировка иностранных сайтов, атаки интернет-троллей, направленные на иностранных журналистов, кибератаки — всё это может быть составными частями единой операции по подрыву определённой организации или продвижению определённого нарратива. Коммунистическая партия Китая использует студенческие и отраслевые объединения[172] для рассылки сообщений, предлагает местным журналистам обучающие курсы или стипендии, даже предоставляет им телефоны и ноутбуки. Это тоже часть чёткой стратегии: китайские пропагандисты предпочитают, чтобы их взгляды транслировались в местной прессе под местными заголовками. Они называют это «взять взаймы лодки, чтобы добраться до моря»[173].
Аналогичным образом китайцы, открыто или втайне, сотрудничают со многими СМИ других автократий. Вещательная компания Telesur, созданная в эпоху Чавеса, теоретически многонациональна, но на практике её штаб-квартира находится в Каракасе, а её партнёры — Никарагуа и Куба. Некоторые материалы Telesur, похоже, рассчитаны на региональную левую аудиторию — например, частые нападки на гигантскую сельскохозяйственную транснациональную корпорацию Monsanto. На Telesur также попадают тщательно отобранные фрагменты иностранных новостей от партнёров, в том числе такие, чьи заголовки вряд ли привлекут многих латиноамериканцев: например, «Совместные военные учения США и Армении подрывают региональную стабильность» или «Россия не планирует экспансию в Европу» — оба эти сюжета 2023 года взяты непосредственно из новостной ленты «Синьхуа»[174]. Зрителям, предпочитающим соответствующий контент в другой форме, Иран предлагает HispanTV — испаноязычную версию иранской международной службы PressTV, склонную к открытому антисемитизму и отрицанию Холокоста. Вот, например, один из заголовков в марте 2020 года[175]: «Новый коронавирус — результат сионистского заговора». В Испании HispanTV под запретом, а Google заблокировала его на YouTube, но этот сервис легко доступен по всей Латинской Америке, так же как и «Аль-Алам», арабская версия PressTV, — на Ближнем Востоке.
Телеканал RT — Russia Today — известен шире, чем Telesur или PressTV[176], и в Африке установил более тесные связи с Китаем. После вторжения в Украину канал был исключён из спутниковых сетей и на короткое время исчез из многих африканских стран. Однако, когда его подобрала китайская спутниковая компания StarTimes, RT вернул свои позиции и сразу начал создавать офисы и налаживать связи по всему континенту — особенно в странах, где правят автократы, которые с готовностью повторяют и воспроизводят «традиционную» российскую повестку, антизападную и гомофобную, и ценят в СМИ отсутствие критических материалов или расследований. Хотя алжирское правительство преследовало репортёров французского международного канала France 24, RT, похоже, теперь в Алжире приветствуется[177]. Сейчас телеканал возводит штаб-квартиру в Южной Африке[178]. RT Actualidad и RT Arabic стремятся охватить латиноамериканскую и ближневосточную аудиторию.
Однако подлинное назначение RT[179] не обязательно состоит в телевещании как таковом. RT — как и PressTV, Telesur и даже китайский CGTN — это скорее витрина, производственный цех и источник видеороликов, которые можно распространять через социальные сети и сети личных контактов, специально созданные россиянами (и не только) для этой цели. Американцы получили ликбез по функционированию этих сетей в 2016 году, когда санкт-петербургское Агентство интернет-исследований, возглавляемое в то время ныне покойным Евгением Пригожиным (впоследствии более известным как предводитель восстания наёмников), выпустило поток материалов, призванных запутать американских избирателей. Российские аккаунты в Facebook и Twitter под видом американцев распространяли антииммиграционные лозунги, игравшие на руку Дональду Трампу, а фейковые аккаунты «Black Lives Matter» атаковали Хиллари Клинтон с левых позиций. Они раздували антимусульманскую истерию[180] в местах, где мусульман мало, и даже создали в Facebook группу Secured Borders («Защищённые границы»)[181], успешно разжигавшую движение против беженцев в Твин-Фолс, штат Айдахо.
С 2016 года подобная тактика широко распространилась. Теперь офисы «Синьхуа» и RT в Африке, а также Telesur и PressTV производят сюжеты, слоганы, мемы и нарративы, пропагандирующие мировоззрение Autocracy, Inc. Затем настоящие и подставные сети во многих странах всё это распространяют и приумножают, переводят на другие языки и адаптируют к местным рынкам. Большинство таких материалов не отличаются изысканностью, зато и стоят недорого. Политики, «эксперты» и медиагруппы, которые их используют, могут быть и реальными, и фейковыми. Последние иногда скрывают своих собственников, пользуясь теми же податливыми законами, что и клептократический бизнес, — только они отмывают не деньги, а информацию. Их цель — распространить те же нарративы, которые автократы используют у себя в странах, увязать демократию с вырождением и хаосом, подорвать её институты, очернить не только борцов за демократию, но и саму систему.