Страница 32 из 61
– Перед тем, как напасть на тебя, Нери. Это ведь моя вина, что он захотел тебя убить. Лишь из-за того, что ты мне дорога.
– Это не твоя вина, Керук, даже не смей так думать, слышишь? Он просто на голову больной выродок, вот и всё.
Я всполошилась и привстала, садясь около друга, затем коснулась ладонями его сжатых кулаков и стиснула их, пытаясь оказать ему через тактильный контакт поддержку. Сама я вся дрожала, ненавидя всё то, что осталось у нас в прошлом. Но именно оно и закалило нас, сделало теми, кто мы есть сейчас.
– А я, получается, сын выродка? – болезненно простонал Керук, вырвал из моей хватки свои руки и обхватил ими голову, словно пытался стать еще меньше.
– Я не то хотела сказать, Керук. Ты не он и никогда им не станешь, ты совершенно другой, – попыталась я исправить положение и погладила его по плечу. Он по-прежнему сидел с опущенной головой, так что заглянуть ему в глаза, чтобы он увидел, что я не вру, я не могла. Оставалось уповать на то, что мою поддержку он услышит в голосе. – Ты чуткий, понимающий, отзывчивый вол… то есть медведь.
– Недоволк-недомедведь, – пробормотал он и хмыкнул, после чего поднял голову и несколько раз затылком ударился о твердую кору. Глаза его при этом были прикрыты, и я много что отдала бы за то, чтобы увидеть выражение его глаз. В то же время, я отчаянно этого боялась. Казалось, что внутри него сейчас бушует буря, и я могу сама пропасть в этой неконтролируемой стихии.
– Керук… – прошептала я, но ничего, кроме словесной поддержки, дать ему не могла.
– А ведь Артайус когда смотрит на меня, то в его взгляде я вижу тот же вопрос, которым задаюсь изо дня в день сам. Почему я родился, а она умерла? Разве это честно? Для чего Утер силой взял мою мать? Для ритуала ведь вообще неважно, я или она. Он вполне мог не мучить ее таким образом, разве нет? А Марта? Она тоже к этому причастна?
С каждым словом его голос становился глуше и злее, и ко мне под кожу вдруг стал пробираться страх. Умом я понимала, что передо мной сидел мой закадычный друг детства Керук, но инстинкты вопили, что мне нужно бежать, и как можно скорее.
– Почему ты вдруг вспомнил про Марту? – осторожно поинтересовалась я и затаила дыхание в ожидании ответа.
– Артайус сказал, что зов отправила она. Волос моей матери. Откуда он у нее? Она наверняка всё знала и ничего мне не сказала. Всегда была себе на уме, старая, – зло прошипел Керук, и я отшатнулась, впервые видя его в таком состоянии.
– Марта не виновата, Кер, она лишь исполнила волю умирающей, пусть и спустя столько лет.
– Ты знала? – тихий вопрос. Простой, казалось бы, но такой сложный одновременно.
От него меня бросило в жар, после в холод, и я задрожала, не в силах сразу дать ответ.
– Нери? Скажи мне, что ты ничего не знала.
– Я… – сглотнув, ответила я не сразу. Меня лихорадило, сердце работало, как ненормальное, а щеки налились кровью. – Я… Я узнала об этом незадолго до тебя. В ту ночь перед ритуалом, до застолья. Тогда Марта и послала зов твоему дяде Артайусу. Я не знала, как тебе сказать, Керук. Не хотела тебя ранить.
Воцарилась тишина. Он ничего не сказал в ответ на мои слова, но я четко ощутила, как он закрылся. Глухо. Не пробиться.
– Я хочу, чтобы ты была счастлива, Нери. Правда хочу. Ты всегда была мне как сестра, и я гадом буду, если буду не рад за тебя.
– Была? – уцепилась я за самое важное слово, которое о многом мне говорило.
– У меня было столько возможностей узнать у него, почему, зачем, – проигнорировал он мой вопрос и стал будто разговаривать сам с собой. – Если бы я знал хоть чуточку заранее, перед ритуалом, я бы мог у него спросить, почему он так поступил с матерью, почему бросил меня и ни разу не навещал. Тебя ведь отец навещал, пусть не любил, но ты хотя бы знала, что Титус – не просто архей клана, а именно твой отец. А мой… Неужели ему было всё равно? Я ведь его сын по крови, как-никак.
Глаза Керука лихорадочно блестели, а от него веяло какой-то новой энергией, которую раньше я не чувствовала. Что-то новое и непривычное, сродни тому, что ощущалось от Артайуса.
– Айвен позаботится о тебе, Нери, я могу быть за тебя спокоен. Но смотреть я на него не могу, понимаешь? Он убил мой шанс узнать правду. По моей вине убил, это ведь Утер хотел сделать мне больно и забрать у меня всех, кто был мне когда-либо дорог: мать, тебя. Но от этого мне не легче. Совер-р-ршенно не легче, – последние слова он договаривал уже со сломанной челюстью.
Я не сразу осознала, что за треск раздавался рядом. А когда увидела, то стала медленно отползать на пятой точке, опираясь на ладони.
Я смотрела на агрессивно рычащего друга, чьи кости ломались, а на их месте вырастали новые – медвежьи, и чувствовала, как внутри меня что-то обрывается. Та самая нить, которая связывала нас все эти годы и не давала упасть духом.
Наша дружба. Она сегодня умерла. Не по моей воле, но по моей вине. Я видела это во взгляде Керука. Он меня ненавидел. Не хотел испытывать ко мне ненависти, но не мог совладать с собой.
– Ке-рук, – выдохнула я отрывисто и тихо заплакала, желая, чтобы всё у нас осталось, как раньше. Только мы вдвоем против целого мира.
В этот момент меня резко подхватили с земли чьи-то руки, и я подлетела на полтора метра вверх, в объятия появившегося рядом Айвена. Возле Керука же возник Артайус в медвежьем обличье, загораживая от нас своего племянника, у которого сегодня на фоне эмоционального всплеска случился первый оборот.
Я была рада за друга, ведь теперь у него есть собственная стая, но в то же время мне было грустно, что отныне наши пути разошлись.
И всё, что у меня осталось от нашей дружбы – кленовая фигурка медведя, которую Керук сунул мне перед самым превращением.
Я прижала ее к груди и прикрыла глаза, чувствуя, как по щекам текут слезы боли и отчаяния.
Вот он. Тот самый конец, которого я боялась. То, из-за чего мы с Керуком избегали друг друга все эти дни. Мы ведь оба знали, что как прежде уже ничего не будет.
Ни прошлое.
Ни будущее.
Ни мы.