Мой. Чужой. Истинный

Глава 15

Мне нужно было идти на поляну, так как все, скорее всего, находились там, однако я решила довериться своему чутью и прошла вглубь леса, в сторону глухой чащи. Хоть я и не чувствовала былого уединения с лесом, как было до моей недолгой смерти, несмышленышем среди деревьев я себя всё равно не ощущала. Казалось, что, несмотря на мое новое перевоплощение, лес мне благоволил. Это отозвалось во мне теплой волной, проходящей по всему телу, и этот жар грел меня, не позволяя холодному ветру пробраться хоть и под плотное, но не зимнее платье.

Мое чутье, как оказалось, меня не обманывало, так как буквально через несколько минут я наткнулась на друга, который сидел посреди леса, оперевшись спиной на ствол дерева. Его глаза были прикрыты, а брови сведены к переносице, словно он о чем-то усиленно думал. Между пальцев он, как обычно, перекатывал собственноручно выструганную стамеской кленовую фигурку медвежонка.

– Кажется, мы впервые за последние дни оказались наедине, Керук, – произнесла я и присела напротив, подстелив себе под ягодицы старое платье.

Скоро в наши земли придут холода, и портящаяся вокруг погода уже давала о себе знать порывистыми ветрами и стылой землей. Простыть мне, как волчице, вряд ли было возможно, но привычка заставляла меня беречь собственное здоровье подобно человеку. Несмотря на перемены в теле, я всё еще ощущала холод и боль, как в прежние времена, но постепенно былая человеческая слабость отступала, уступая место силе и выносливости моей новой ипостаси. Оборачиваться в волчицу я всё еще не могла, слишком рано, но уже чувствовала ее внутри себя, что уже придавало мне энергии и восторга.

– Перемены разительные, не правда ли? Как ты, Нери? Уже привыкла к новой себе?

Керук приподнял веки, и на меня посмотрели горящие теплотой знакомые глаза. Из-за суматохи последних дней нам не удавалось полноценно обсудить наше будущее, мы лишь перекинулись до этого парой фраз, но этого катастрофически не хватало. Раньше мы общались каждый день, и сейчас я как никогда начала ощущать нехватку наших посиделок. Единственное, по чему не скучала, так это по страху и чужим тычкам и упрекам.

– Пока нет, только к мысли этой привыкла, надеюсь, что скоро получится и превратиться, – улыбнулась я, чувствуя некую нотку ностальгию по тем временам, когда мы часто прятались в лесу никем не замеченными и мечтали о том, как сбежим. Побег наш, конечно, не удался, но всё сложилось наилучшим для нас образом.

– Я рад за тебя, Нери, правда, рад. Айвен мне, конечно, не по душе, слишком уж староват для тебя, но всяко лучше, чем Киран. К тому же, истинная пара, таким даром небес не разбрасываются.

Порой изречения Керука были не по годам умны, но говорить о себе мне не хотелось. Больше всего меня интересовала дальнейшая судьба друга, и что он думает о переменах.

– Как тебе с Артайусом? – спросила я, наконец, чувствуя, что время не резиновое, и скоро нас хватятся.

– С дядей? – задумчиво произнес Керук и зажевал губу. – Он довольно беспечный с виду, но в нем чувствуется стержень. Свои принципы, границы, которые он не разрешает пересекать, хотя с первого взгляда и не скажешь, что его вообще хоть что-то волнует. Знаешь, Нери, непривычно как-то, что у меня есть родня. Нет, раньше я считал, конечно, Райдзена своим отцом, но от него всегда веяло такой неприязнью, и я этого никогда не понимал. Я ведь был его сыном так же, как и Киран, но к нему было совершенно другое отношения. А сейчас мне всё стало ясно, и от этого даже на душе как-то легче. Нет этого диссонанса, который разрывал меня в клочья.

Я внимательно наблюдала за выражением лица друга и заметила, как порой блестели его глаза, словно его беспокоила какая-то заноза, от которой он никак не мог избавиться.

– Что-то не так, Керук?

– Всё не так, – хмыкнул он и тихо рассмеялся. И в его голосе я отчетливо услышала горечь и застарелую боль. – Если раньше у меня был отец, то теперь ни его, ни матери. Тяжело, знаешь ли, знать правду, как всё было на самом деле. То, что она умерла при родах, казалось мне неизбежной трагедией, я ведь понимал, что никак не могу на это повлиять. Лишь из раза в раз задумывался, почему именно она умерла. Нас ведь сотни тысяч, но без матери остался я. И ты, Нери. Ты единственная, кто может понять мою боль. Это ведь несправедливо, что мы оказались сиротами не по своей воли, одни с самого своего рождения.

На мои глаза навернулись слезы, и я отвела взгляд, не желая расклеиваться еще сильнее. Знала, что если посмотрю в глаза Керуку, не выдержу и расплачусь, ведь его боль так остро резонировала с моей. Вот только если его рана от потери сейчас кровоточила, вскрытая подробностями прошлого, то моя была застарелой и с рубцами, и бередить мне ее не хотелось.

– А теперь мне тошно так, что выть хочется, да морда не приспособлена, – снова заговорил спустя несколько секунд Керук и тяжко вздохнул, ударяясь несколько раз затылком о шершавый ствол. – Подумать только, мой отец не альфа Райдзен, как я думал всю жизнь, а старейшина Утер. Ирония в том, что и его я так и не узнал. Как не было у меня отца, так и нет.

– У тебя теперь есть дядя, он тобой дорожит, это видно со стороны, – прошептала я, не решаясь говорить громче. Боялась, что мой голос будет надрываться и дрожать, и я не смогу больше держать свои эмоции в узде. С тех пор, как случилась та роковая ночь, поставившая точку в нашем прибывании в стае, я так ни разу толком и прорыдалась, выплескивая боль и обиды, которые скопились внутри, не находя выхода.

– От этого не легче, Нери, – опустил голову Керук, скрывая лицо. Даже его руки, закинутые на согнутые в коленях ноги, повисли, словно тоненькие веточки на ветру. – Не то чтобы я так уж сильно горел желанием узнать Утера, но… Хотя нет, Нери, кому я вру, очень хотел. И ненавижу себя за это, а знаешь почему? Он ведь убийца и насильник. Хотел сына родного убить, в жертву принести, он достоин звания “отец года”, прямо все рекорды бьет.

– С чего ты взял, что он насильник? – сглотнув, спросила я, а сама вдруг вспомнила странные фразы Марты про то, что беременную мать Керука нашли избитую и окровавленную, вот только говорить этого другу не стала. Боялась, что он расстроится еще сильнее. Не хотелось омрачать его память о матери, пусть светлым будет ее посмертный путь.

– Он сам мне это сказал, – как-то излишне равнодушно произнес Керук, и от его голоса у меня мороз по коже прошелся.

– Когда? – просипела я и прижала колени к груди, обхватив их крепче руками. Поза эмбриона успокаивала мои нервы лучше всего.