Страница 18 из 61
Последнее Свайн практически выплюнул, испытывая к отцу Гора неподдельную ненависть. Смерть волчиц при родах – довольное редкое явление. И то, о чем говорил Свайн, было возможно только в одном случае. Для рождения следующего архея требовалось признание отцом-археем будущего детеныша кровью. Каждый архей поил свою женщину ею во время всей беременности, чтобы облегчить роды и передать силу, которую в будущем перенимен его сын, в ином же случае и самка, и волчонок погибали.
– Ты уверен? Я знаю каждого из тринадцати, и у каждого есть наследник.
– Не у всех, Айвен. Это ты должен знать лучше всех.
Слова Свайна повисли в воздухе свинцовой тяжестью.
– Гор – сын Титуса. Насколько он старше Нереи?
Мой интерес был не праздным. Если это правда, что нам еще предстояло выяснить, то это всё объясняло. Несмотря на то, что Нереа родилась самкой, она должна была унаследовать от отца-архея хоть крупицы способностей по праву первенства, но в ней не было ни капли волчьей силы, что могло случиться в том случае, если у Титуса уже был наследник, который унаследовал все способности первого лорда Совета Права и силу архея.
– Полгода, не больше, – покачал головой Свайн.
– Разве мать Нереи, Иллария, на тот момент не была беременна от первого лорда? Каким образом это произошло? Я так понимаю, Титус не в курсе, иначе бы отобрал сына. Судя по его поведению, он как раз мечтал о наследнике.
– Именно поэтому я и спрятал племянника, как только моя сестра родила, и стало ясно, что он рыжей масти.
Действия Свайна были резонны, он защищал свою родню – плоть и кровь. Если бы не одно но.
– Почему ты так поступил, Свайн? Ты ведь знаешь, что он не стал бы вредить сыну.
Я прищурился, отслеживая реакцию волка, и по его лицу прошла судорога, словно он подавлял воспоминания прошлого и не желал их воскрешения. Титус меня в этой ситуации волновал мало, я за него не радел, но привык владеть полной информацией и прекрасно видел, что Свайн хотел что-то скрыть.
– Титус, – процедил он сквозь зубы и отвел глаза, словно стыдился чего-то, – взял мою сестру силой. Моей Бонни исполнилось только восемнадцать, меня в тот день отправили по поручениям Совета в другой город, так что я не успел. Да она и не говорила мне про это до самых родов, боялась, что со мной может что-то случиться. Так что я не мог дать Титусу Гора. Он недостоин сына. Наследника.
Я кивнул, считая вопрос исчерпанным. Свайн стыдился не случившегося, как я сначала подумал, а того, что как защитник не сумел оградить свою сестру от чужой жестокости. Стоило на миг представить, что подобное могло произойти с моей дочерью, и я сжал кулаки, готовый скрутить головы всем, кто будет на нее засматриваться. И внешность у моей предполагаемой дочки в моих мечтах обрела черты Нереи. Ее стать, грацию, кротость и красоту.
Волколак внутри меня заурчал, как только я представил, что она будет ходить в моем доме босая и беременная, но я дал ему затрещину. Не время фантазировать. Сначала нужно решить все проблемы и устранить угрозы, а уже потом заняться продолжением рода.
– Хорошо, Свайн. Я возьму его под защиту, но пусть он скрывает свою масть до нужных времен. Пусть это будет нашим козырем.
Бывший бета стаи довольно кивнул, так что вскоре я, наконец, вышел из дома старейшин, довольный тем, что можно полностью посвятить свое время своей масойе. Однако не учел, что сыновья, узнав о приобретении мной истинной пары, жаждут подробностей, которых я давать им не собирался.
Вся троица не скрываясь стояла около выхода, подпирая балки в ожидании моего появления. Сразу же потянулись за мной, когда я прошел мимо, не собираясь останавливаться.
– Что насчет Флоры? – спросил вдруг Бальтазар, и я обернулся, прищурившись. Вопрос поставил меня в тупик.
– А что насчет нее? Она в прошлом. Я встретил масойю.
– Когда я уезжал из столицы, – Бальтазар переглянулся с Кельвином, – в самом разгаре шли приготовления к свадьбе.
– Черт. Я ведь сделал ей предложение перед самым отъездом. Неважно. Она всё поймет, когда я ей всё объясню.
– Ее отцу это не понравился, – покачал головой вечно серьезный Кельвин. Этим он отличался от своих братьев.
– Плохо ты знаешь женщин, отец. Не обидится, как же. Твоя Флора – та еще змея, так что я рад, что она не станет моей мачехой, – ухмыльнулся Эрл, опуская ладонь на плечо Бальтазара.
– Не моя, – качнул я головой и повернул голову вправо, прислушиваясь к звукам, не проснулась ли Нереа.
– К нему родные сыновья приехали, а всё, о чем он думает – это девчонка.
– Не ерничай, Эрл, – хмыкнул Бальтазар, осаживая младшего брака. – Посмотрю я на тебя, когда ты встретишь свою женщину.
– Жду не дождусь этого дня явления, – лениво отозвался Кельвин, складывая на груди руки. – Не представляю себе женщину, способную укротить этого мерзавца.
– Кобеля, – поправил среднего с важным видом Бальтазар.
– Я волк, – фыркнул Эрл и махнул шевелюрой. Из всех моих сыновей он единственный, кто носил длинные волосы. – А волк – настоящий самец, который должен…
– … покрывать самок, – хором закончили за него Бальтазар и Кельвин, после чего между тремя началась шуточная потасовка.
Я посмотрел на них пару секунд и направился в сторону дома. Мне не хотелось, чтобы Нереа лежала в хижине повитухи, но на данный момент это было единственное место в поселении, которое можно было охранять со всех сторон. Оно было в отдалении от основных жилищ, окружено лесом, что позволяло развернуться и сильфиде Лаиссе. После того, как она получила свободу, то вернула себе изначальные силы и могла противостоять волколакам с помощью своей воздушной магии.
– Отец! – догнал меня игривый рык Эрла. – Когда ты нас познакомишь с мачехой?
Я закатил глаза и даже оборачиваться не стал. Лучше держать их подальше от моей масойи, чтобы не дай богине не спугнули мне мою женщину. Мне и так предстоит еще завоевать ее доверие, а молодняк будет лишь мешаться под ногами и заставлять ее краснеть. Обормоты.
Они посеяли зерно сомнений в мою душу. Как только представилась возможным, я отправил Корвина с посланием в столицу. Для Флоры. Конечно, мне еще предстоит объясниться с ней вживую, но я не хотел, чтобы по прибытию в город возникла неловкая ситуация. И судя по словам сыновей, не зря. Вот только Корвин всё не возвращался, и это вызывало беспокойство.