Страница 71 из 80
— Мы собрались здесь, — говорит он, обводя взглядом присутствующих, — потому что всех нас объединяет одно обстоятельство: при новом правлении каждый из нас оказался в невыгодном положении. Однако сегодня Серпов привёл некоторые данные, которые выходят за рамки обычных политических разногласий. Я предоставляю ему слово.
Люблю, когда меня представляют как фокусника, который сейчас вытащит кролика из шляпы. Только кролик у нас — тепловая аномалия, а шляпа — ноутбук Воронцова.
— Прежде чем я покажу то, что принёс, — говорю, поднимаясь, — я хотел бы услышать вас. Каждый из вас имеет свою причину быть недовольным. Назовите их. Чтобы мы понимали, с кем имеем дело и кому доверяем.
Воронцов усмехается, но говорит совершенно невесело.
— Меня Белов открыто обвинил в том, что я «нарочно дал слабых магов» на штурм твоего поместья. — Он смотрит на меня. — Я, конечно, не давал лучших — зачем мне терять своих людей из-за императорских амбиций? Но Белов сделал из этого публичное обвинение. Теперь я под негласным надзором, старые союзники отвернулись, боясь гнева. Мой род теснят, влияние падает. — Он хмурится, трёт переносицу. — И ещё: я трижды просил аудиенции. Трижды получил отказ. При старом императоре это было немыслимо. Говорят, Алексей принимает только Белова и ещё пару приближённых. Остальным — письменные ответы за подписью секретаря. — Воронцов качает головой. — Ладно. Я хочу вернуть свой вес и наказать тех, кто меня унизил.
Новиков кивает, открывает папку.
— Мой Дом отвечал за водоснабжение трети Москвы и магическую очистку воды. Новый император передал эти контракты другому Дому — верным людям Белова. Нам оставили лишь мелкие заказы на периферии. Я потерял не только доходы, но и доступ к стратегической инфраструктуре. — Он делает паузу. — И ещё: он перестал есть мою рыбу. Раньше, как хотите, так и воспринимайте, но Алексей обожал форель из моих личных прудов. Я сам привозил, когда он был наследником. А теперь — отказ. Сказал, что не ест рыбу вообще. С каких пор?
Лебедев-младший крутит перстень, потом с силой сжимает его в кулаке.
— Мой отец был близок к прежнему правителю. После воцарения Алексея, его отстранили от всех советов. Меня держат на вторых ролях, не дают развивать семейный бизнес — иллюзионную магию, сценографию. Наш новый правитель целенаправленно выдавливает старую аристократию. — Он поднимает глаза. — Да, и… в день рождения моего отца, наследник всегда присылал короткую записку с пожеланиями. Своими руками писал. В этом году — тишина. Даже секретарь не отметился. Как будто забыл, что этот человек для него значил. Я хочу вернуть влияние Дома. Не ради власти — ради того, чтобы нас не стирали в порошок.
Значит, император забыл поздравить старого Лебедева с днём рождения. Мда. У меня тоже день рождения скоро, но я хотя бы не рассчитываю на открытку от Алексея. Хотя, если он пришлёт, я её сожгу.
Стриж говорит последним. Майор достаёт из кармана сложенный лист с печатью и кладёт на стол.
— Глава Дома уполномочил меня. — Он коротко кивает. — Сам не сможет присутствовать, но его голос — мой. По закону доверенность на право голоса в Совете действительна, если засвидетельствована Канцелярией. А она засвидетельствована. Итак. Мой Дом отвечает за воздушный контроль. Император Алексей потребовал передать все разработки и частоты под личный контроль Белова. Фактически — национализировать воздушную службу. Я сопротивляюсь, но мои позиции слабеют. Кроме того, я благодарен вам за спасение дочери. Она звонила, рассказывала, как вы её приняли, как она теперь… живёт полной жизнью. — Ветров вздыхает. — А что до императора, то было дело, я докладывал ему лично. Мы говорили минут десять. За это время он ни разу не моргнул. Ни разу. Я специально не следил за этим, но заметил. Потом уже стал наблюдать — и вот точно, ни разу! Глаза открыты, взгляд немигающий. Я тогда решил, что это мне кажется, ну, мало ли, устал там. Но теперь… — майор обводит всех взглядом. — Официально же, я хочу, чтобы наш Дом сохранил независимость и отомстил за давление.
Я киваю. Ирина, сидящая в стороне, чуть заметно кивает мне — неискренности не заметила.
— Тогда смотрите, — говорю и выкладываю на стол свою папку.
Компромат Волковой. Финансирование «Прометея» из казны, подписи, печати. Переписка старого императора, где наследник Алексей назван «куратором особого сектора». И сводки, что он знал о «Переплавке» и не препятствовал.
— Это доказывает, — комментирую, — что нынешний император был причастен к незаконным экспериментам над аномалами. Но это политика. А теперь — факты, которые заставляют усомниться в его природе. А теперь — самое интересное.
Кладу на стол флешку. Воронцову вставляет её в ноутбук, запускает, выводит на большой экран.
На экране — знакомое кино, которое я давеча уже смотрел. Ночь, императорский дворец, балкон. Фигура у перил. Две картинки: оптика и тепловизор.
— Беспилотник проводил плановый облёт периметра, — поясняю. — Император вышел на балкон. На тепловизоре — отсутствие нормальной температуры тела. Нет теплового следа дыхания. Камеры, если что, заведомо исправны, майор подтвердит. Собственно, ему мы и обязаны — он рискнул скопировать запись до её уничтожения.
В гостиной тишина. Лебедев-младший бледнеет, смотрит на экран, потом на меня.
— Вы уверены, что это не монтаж? — голос у него срывается.
— Уверен, — говорю я.
— Абсолютно, — добавляет Ветров.
Новиков достаёт бумаги из своей папки.
— Ну тогда и у меня кое-что есть. — Он шуршит документами. — Мой Дом, помимо воды, курирует поставки медикаментов для дворцовой аптеки. Так вот: заказы на антигистаминные для наследника прекратились в первый же день после воцарения. А у него была подтверждённая аллергия, которая не могла пройти за один день. Дальше. — он выкладывает другую бумагу, — у меня есть человек в Канцелярии, в службе безопасности. Он и передал: в ночь смерти старого императора камеры в крыле наследника отключали на два часа. Официально — профилактика, но это было несанкционированное отключение по приказу сверху. Я не знал, с кем делиться такой информацией — иные сочли бы заговорщиком. Теперь, после того, что показал Серпов, я уверен: мы имеем дело с самозванцем. Или с существом, которое только притворяется человеком.
Лебедев-младший сглатывает.
— Допустим, это правда. Но если мы выступим открыто, Белов обвинит нас в измене. Нас арестуют, наши дома конфискуют. Нужна юридическая процедура, которая защитит нас от ответных обвинений.