Страница 61 из 80
Глава 21
Все поднимаются. Судья проходит к своему креслу, садится, окидывает зал тяжёлым взглядом. Ему лет пятьдесят, седой, с брюшком, лицо видело столько лжи, что уже ничего не выражает. Мантия сидит мешковато, будто он её одолжил у более крупного коллеги.
— Судья Колчин Аркадий Сергеевич, — представляется он глухо. — Слушается дело по иску о мошенничестве. Государственный обвинитель — прокурор Щеглов Дмитрий Владимирович.
Прокурор встаёт, кивает.
— Садитесь, — командирским голосом бросает он. — Слушается дело по иску о мошенничестве. Сторона обвинения вызывает истца — госпожу Елену Андреевну Зимину.
Открывается боковая дверь, и вводят её. Елена. Лет сорока, в строгом костюме, тёмные волосы уложены в пучок так туго, что, кажется, у неё сейчас лопнут глазные яблоки. Взгляд холодный, уверенный, с лёгкой усмешкой. Идёт твёрдой походкой, не глядя по сторонам.
Она подходит к трибуне, кладёт руку на книгу.
— Клянусь говорить правду, только правду и ничего кроме правды, — произносит чеканно, с вызовом.
Судья кивает.
— Истец, вы можете начать.
Она открывает рот, чтобы говорить.
И я в последнюю секунду понимаю, что именно сейчас мой выход. Пора что-то сделать.
Включаю «Чтение» на полную мощность. Нити Елены — серые, с чёрными вкраплениями. Обида, злость, желание отомстить. И рваная золотистая нить, которая когда-то была любовью, а теперь превратилась в ядовитую змею.
— В сентябре прошлого года барон Шереметев лично передал мне конверт с деньгами — триста тысяч рублей — от его махинаций с документами о поставках медицинского оборудования. Он сказал: «Елена, это только начало». И улыбнулся. У него такая противная улыбка, ваша честь.
Шереметев на скамье дёргается, портфель чуть не выпадает. Адвокат быстро шепчет ему что-то на ухо.
— Не дёргайтесь, — шипит адвокат. — Сами же себя выдаёте.
— Она врёт! — выдавливает Шереметев, но тихо.
— Тишина в зале! — рявкает судья, постукивая молотком. — Истец, продолжайте.
Я концентрируюсь. Пробую «Подмену договора» — меняю намерение Елены. Она хочет обвинить Шереметева. Я сбиваю прицел: пусть вместо этого она хочет… рассказать о погоде. А почему бы не о погоде, а?
Елена продолжает, но голос её вдруг меняет интонацию — становится мечтательной:
— … и вот он протягивает конверт, а я смотрю в окно, и там такой закат, ваша честь, розовый, как сахарная вата. Знаете, я в детстве любила сахарную вату. А ещё у нас во дворе росли берёзы…
— Истец, — перебивает судья, — ближе к делу.
— К делу, да, конечно. — Елена трясёт головой, как мокрая собака. — Так вот. Деньги он мне дал, а потом мы поехали в ресторан. Там подавали утку с яблоками. Я не люблю утку, а он заказал. Я ему говорю: «Зачем утка?» А он: «Это символ нашей любви». Какой утка символ? Утка — это птица. А любовь — это…
— Истец! — повышает голос судья.
— Извините, отвлеклась. — Она поправляет причёску. — В общем, барон Шереметев систематически переводил деньги на мой счёт за фиктивные услуги. Я выписку принесла. Вот, смотрите.
Прокурор встаёт, берёт выписку, подаёт судье. Судья смотрит в выписку бегло и снова поднимает взгляд на Елену — мол, продолжайте.
Я снова применяю «Подмену договора». Елена снова открывает рот, чтобы, видимо, как-то прокомментировать выписку, но вместо этого выдаёт:
— … триста тридцать три попугая и одно крылышко…
В зале смешок. Женщина в шубе давится смехом, прикрываясь рекламным буклетом. Студенты перешёптываются. Журналист с диктофоном пододвигается ближе.
— Что? — переспрашивает судья.
— Я… я не знаю, — бормочет Елена, краснея. — Само вырвалось. В общем, большие деньги. Очень большие.
— Говорите конкретнее! — требует прокурор.
— Конкретнее… — Елена закатывает глаза. — Столько, что можно купить яхту. В Венеции. Тридцатиметровую. Он обещал мне яхту, ваша честь! А сам… сам… «снова мы расстаёмся с тобой»… — последнюю фразу она уже поёт, хотя сама явно того не ожидала.
Елена зажимает рот рукой. Глаза округляются.
Шереметев вскакивает:
— Никакой яхты я не обещал! Это она сама придумала!
— Сядьте! — рявкает судья. — Свидетельница, прекратите петь!
— Я не пою! — кричит Елена. — Я не знаю, что это! Он, наверное, навёл порчу! Он же маг, ваша честь! У него есть знакомые маги!
— Я не маг, — огрызается Шереметев. — У меня есть знакомые маги, но я сам — нет!
— Тишина! — судья стучит молотком. Гул в зале мгновенно затихает.
Шереметев, опустив голову, бормочет себе под нос, почти не разжимая губ:
— Акула… Вцепилась — не отцепишь, пока кусок не отгрызёт.
Я чувствую, как силы уходят. Леонид тоже рядом хрипит:
— У меня… пот… градом… Я сейчас растекусь по полу лужей.
— Терпи, — шепчу я. — Ещё немного.
Елена пытается взять себя в руки. Делает глубокий вдох, выдох. Говорит, стараясь быть деловой:
— Итак, барон Шереметев использовал мою фирму для отмывания денег…
Она вдруг замирает, смотрит на судью маслеными глазами и выдаёт вкрадчивым голосом:
— Аркадий Сергеевич, а вы знаете, я всегда мечтала встретить мужчину, который умеет держать в руках не только молоток судьи, но и… — она игриво поправляет причёску, — штурвал яхты. Представляете, мы…
— Истец, да вы пьяны! — осеняет судью.
— Ни капли, ваша честь! — возмущается Елена. — Я вообще за рулем сюда приехала! Так вот, представьте, мы… плывём по каналам Венеции, вы в белом кителе, я в шляпке с вуалью… А этот, — она кивает в сторону Шереметева, — пусть на берегу завидует.
В зале смешок. Женщина в шубе давится смехом…Я, чертыхаясь, снова применяю «Подмену договора». Вспоминаю слова Шереметева: «она — экономист от бога». Что ж, пусть говорит на своём языке и вспомнит, чему её учили в вышке. Может, хоть судья запутается в коэффициентах.
Она замирает на секунду, потом открывает рот и выдаёт спокойным, даже менторским тоном:
— Инфляционные ожидания домохозяйств являются дестабилизирующим фактором, который при отсутствии своевременной корректировки ключевой ставки может привести к раскручиванию спирали «зарплаты-цены», что, в свою очередь, создаёт предпосылки для стагфляции в среднесрочной перспективе.
В зале гробовая тишина. Судья медленно поворачивает голову к прокурору. Тот смотрит на Елену, как на инопланетянина.
— Продолжайте, — выдавливает судья.
Елена кивает, будто её только что попросили прочитать лекцию.