Страница 34 из 80
Глава 12
Возвращаемся в поместье знакомой сырой тропой, и по традиции — в объятия Клавдии Петровны с её тарелками.
— Обедать, — командует она. — Или что там у вас уже, полдничать. Короче, все за стол.
Садятся все. Петров с планшетом, пытается считать расходы, но путается, морщит лоб. Рядом Наталья — она тихо берёт его за руку, и я вижу, как черты его лица разглаживаются. Магия эмпатии, не хухры мухры. А может, чисто женская магия, или обе в совокупности.
— Ты чего тут киснешь? — спрашивает Клавдия Петровна, ставя перед ним тарелку супа. — Ешь давай, пока еда не прокисла.
Настаёт черёд картошки с котлетами, о которых нам наш неизменный повар даёт следующую инструкцию: если кто не доест, то завтра получит кашу без масла. Угроза действует безотказно — даже Петров, который обычно ковыряется в тарелке полчаса, сегодня управляется с порцией за пять минут.
— Кто сегодня дежурил на кухне? — спрашивает Клавдия Петровна, обводя взглядом стол.
— Я, — Анна поднимает руку. — Я и Марк.
— А почему у меня лук крупно нарезан?
— Это я, — признаётся Марк. — Мне показалось, что так вкуснее.
— Тебе показалось, — Клавдия Петровна качает головой. — А мне потом вылавливать. Ладно, ешьте.
Анна толкает Марка локтем.
— Я же говорила — мелко режь.
— А я не люблю мелкий лук, — он пожимает плечами. — Он становится незаметным.
— Он и должен таким быть, это же как приправа!
— Приправа — это соль и перец. А лук — это овощ.
— Лук — это лук, — Клавдия Петровна ставит перед Марком тарелку с добавкой. — И в следующий раз будешь резать так, как я скажу.
— Я всё понял, — вздыхает Марк.
Из подвала доносятся глухие удары — Краги копают дополнительный ход. Копают, надо сказать, с такой мощью, что на кухне вздрагивают чашки. Вскоре в проёме двери появляется Краг-старший, весь в пыли, и протягивает Клавдии Петровне что-то, зажатое в кулаке.
— Ой! — она принимает из его руки гладкий, отполированный камешек с зеленоватым отливом. — Красота-то какая.
Краг кивает и уходит обратно в подвал.
— Он теперь каждую неделю мне такие приносит, — говорит Клавдия Петровна, разглядывая камень на свет. — Ира мне переводила. Говорит, земля отдаёт. Хорошая земля, спокойная.
Лена отодвигает тарелку, достаёт планшет, проверяет картинку с камер наружного наблюдения.
— На постах тихо, — говорит она, вглядываясь в экран. — По периметру никого.
— Как-то скучно даже, да? — замечает Гром. — Дронов нет, войск нет. Одна тишина. Сейчас бы разлом какой-нибудь завалящий…
— Вам не угодишь, — Лена усмехается, откладывая планшет. — Сколько мы ждали эту тишину!
Катя, которая до этого сидела тихо, встаёт, подходит к Клавдии Петровне.
— Можно, я помогу? — спрашивает она.
— Помоги, — Клавдия Петровна протягивает ей полотенце. — Посуду вытри, я потом расставлю.
Катя берёт полотенце, принимается вытирать тарелки. Делает это аккуратно, сосредоточенно.
— В Доме я тоже помогала на кухне, — тихо говорит она, не поднимая глаз. — Там всё по расписанию, по правилам. Даже посуду мыть — в определённое время.
— Здесь проще, — Клавдия Петровна вытирает руки о фартук. — Здесь все свои. И посуду можно мыть, когда хочешь. Ну, почти.
— Или вовсе не мыть, если кто другой возьмётся, — добавляет Ирина, и Катя слабо улыбается.
В углу, у стены, Шестаков перебирает аптечку. Я слышу, как звякают ампулы, как он бормочет что-то себе под нос, пересчитывая бинты.
— Где-то здесь был жгут, — говорит он, шаря рукой на дне сумки. — Если опять забыли доложить, что использовали…
— Жгут у меня, — отзывается Лена. — На тренировке брала. Завтра верну.
— Сегодня верни, — Шестаков поднимает на неё строгий взгляд. — Аптечка должна быть укомплектована. Это не твой личный склад.
— Верну, — Лена показывает большой палец вверх. — Как только доем.
Гром встаёт, потягивается.
— Пойду пройдусь, — говорит он. — Камеры камерами, а посты надо проверять лично. А то сидим, едим, а там люди службу несут.
— Иди, — киваю. — Скажи, что скоро смена.
Он выходит, я тоже ухожу к себе. Разбираю документы, которые дала Волкова. Финансирование, переписка, сводки. Читаю, перекладываю, пытаюсь выстроить картину. Раньше мне приходилось заниматься подобным довольно часто, я даже в каком-то смысле соскучился по этой тихой, кропотливой работе детектива — собирать из осколков цельную картину, находить ту самую ниточку, которая ведёт к чьей-то тайне. Тогда, работая на Волкову, я мог часами просиживать над досье очередного «клиента», чьи слабые места нужно было вычислить, чтобы потом использовать. Любовницы, старые долги, подозрительные знакомства — всё шло в дело.
На одной из бумаг мой взгляд задерживается. Сводка за подписью начальника Канцелярии: «Наследнику Алексею: проект „Прометей“ требует дополнительного финансирования. Прошу вашего ходатайства перед императором».
* * *
— Народ, — объявляю за завтраком, поднимая голос. — А конкретно, господа и дамы аномалы. Есть новости.
За столом становится тихо. Даже Краги перестают жевать гречку — сидят, слушают. Кракш, младший, замирает с ложкой у рта, и я думаю: каменные гуманоиды, а слушаются, как дети в детском саду.
— Вчера мы договорились с чиновником. Он сделает нам новые документы. Полностью чистые карточки в базе, новые имена, старые уходят в архив с пометкой «дело закрыто».
— А что это значит? — спрашивает Наталья, отодвигая тарелку. — Нас теперь не будут искать?
— Будут, — отвечаю. — Если им поставят такую задачу. Но им это будет труднее, так как мы наполовину станем новыми людьми. Для патруля наши карточки в базе будут чистыми, в смысле, без каких-либо отметок. Канцелярия при этом, если выйдет приказ искать нас лично, либо как членов моей команды, либо как тех, кого я укрываю, либо как вообще в принципе аномалов, настоящих нас сможет найти в архиве — теперь там будут храниться наши старые карточки. В архиве они всё увидят, сопоставят, поймут. Но для этого нужен приказ и целенаправленный поиск.
— Звучит как «почти безопасно», — замечает Гром, накладывая себе добавки. — Как у нас всё обычно.
— Так и есть. — Я обвожу взглядом стол. — Сегодня в городу идут те, кому нужны фото на новые документы. Леонид, Игорь, Наталья, Павел, Катя, Ирина. Гром и Лена остаются за старших.