Страница 13 из 80
Глава 5
— Господин Серпов, — её голос спокойный, чуть хрипловатый. — Снова вы. И снова при обстоятельствах, обещающих быть… нетривиальными. Воронцов говорил, что вы можете помочь. Надеюсь, на этот раз обойдётся без поэтических экспериментов? — Она усмехается, и в её нитях мелькает лёгкое золотистое тепло — воспоминание о той нелепой ситуации с вином. Хорошо, видать, запомнила тот случай.
— Постараюсь, — киваю я. — Но гарантировать не могу. Жизнь у нас такая — непредсказуемая.
Она хмыкает, отставляет чашку.
— Если речь о Павле — да. Мы дадим ему убежище. Взамен — он работает с нами. Но и вы можете рассчитывать на нашу… благодарность, если понадобится.
Княгиня задумывается, смотрит на меня прищуренно. В её нитях — ровное золотистое свечение, однако, смена эмоций как у… женщины, собственно, она и есть женщина. Только что настороженная, теперь спокойная и уверенная. А нет, уже снова встревоженная.
— Белов уже дважды присылал людей. Вынюхивают, проверяют. Если узнают, что Павел ушёл именно к вам — мне не поздоровится. Мало ли что он сбежал, но если дознаются, куда именно…
— Мы не афишируем, — отвечаю. — Павел будет в безопасности. А если Белов спросит — действительно так и скажите, что сам сбежал, вы не в курсе куда. Доказательств у них не будет. Ну а если совсем прижмут — дадим убежище и вам. У нас теперь не хуже, чем у Оболенских.
Она вздыхает, кивает служанке. Та выходит и через минуту возвращается с парнем. Лет двадцать пять, худой, бледный, взгляд затравленный. Руки слегка дрожат. Похож на человека, который слишком долго жил в клетке и уже перестал верить, что дверь когда-нибудь сможет открыться.
— Павел, — княгиня говорит строго, но не зло. — Эти люди предлагают тебе свободу. Хочешь — иди.
Павел переводит взгляд на меня, потом на Леонида. В его глазах — смесь надежды и недоверия. Слишком много раз его, наверное, обманывали.
— Вы не отдадите меня Белову?
— Нет. У нас с ним свои счёты. И вообще, мы не коллекционируем людей. Работать будем вместе или не будем — выбор за тобой.
Он выдыхает, кивает.
— Я согласен.
— Тогда собирайся. Выходим через десять минут.
Павел уходит. Княгиня поднимается, поправляет платье.
— Если что — я вас не знаю. Договорились?
— Договорились.
— И, господин Серпов, — добавляет она, уже у двери. — Берегите его. Павел — не просто слуга. Он… — Она запинается, подбирая слово. — Он хороший человек. Таких мало.
Киваю. Мы выходим в коридор, где уже стоит Павел с небольшим рюкзаком. Прощается с княгиней коротким кивком — они явно не были близки, но и вражды между ними нет. Просто хозяйка и тот, кого она отпускает на волю.
— Леонид, — тихо говорю я. — Накрой нас. Хотя бы на первое время.
Он кивает, прикрывает глаза. Воздух вокруг слегка уплотняется, края предметов теряют чёткость.
— Ты уже знаешь, минут на десять хватит, — выдыхает Леонид.
— Нормально. За это время отойдём подальше.
Выходим за ворота. Охранники смотрят сквозь нас. Камеры на столбах, надеюсь, тоже.
Идём быстро, не оглядываясь. Павел молчит, только сжимает лямку рюкзака. Чувствуется, что он на пределе — не столько физически, сколько морально. Слишком долго жил в клетке, слишком резко вырвался на свободу.
Что же получается. Игорь-регенератор, Наталья-эмпат, Леонид с его незаметностью, Павел-порталист. И другие: парень у Новиковых, что «разговаривает» с металлом, девушка у Стрижей, которая тестирует дроны. Все они — аномалы. Такие же, как я. Точнее, как Артём Серпов.
У некоторых из них были, либо есть покровитель. Новиковы, Стрижи — знатные Дома, которые их приютили, спрятали от «Прометея», используют. Вероятно, ни у кого из них нет своего угла. Они живут при хозяевах, работают на них, как редкие, почти уникальные инструменты. А что, они всегда под рукой, всегда на виду и, конечно, под контролем.
Чем отличаюсь я? У меня есть поместье. «Чёрный Воронок». Целое поместье, пусть и раздолбанное, но моё. Волкова не стала держать меня при себе, не посадила на короткий поводок, как этих. Она вышвырнула меня из гнезда, но дала возможность построить своё.
Почему? Ответ, кажется, начинает вырисовываться только сейчас.
Варвара Волкова с самого начала, с нашей первой встречи в подворотне, увидела во мне не просто спасённого щенка. Далее — стычки с менталистами, решение вопросов с Петровым, с Семёновым, когда я не только послушно выполнял задания, но и мыслил самостоятельно. Вот тогда она поняла, что мной нельзя управлять силой. Что меня нельзя сломать — можно только сломаться самому. И тогда она наоборот даёт мне пространство, чтобы я стал сильнее. И, становясь сильнее, я сам же буду укреплять и её позиции. Стану её «спецпроектом», который вроде и работает сам на себя, но при этом всегда помнит, кто дал ему первый толчок. Это риск. Грандиозный риск с её стороны. Но она, в отличие от своих сородичей, умеет считать не только текущую выгоду, но и дивиденды в будущем.
Не хочу принижать других и возвышаться за их счёт, но… Не поспоришь ведь, что другие аномалы выживают, спрятавшись за спины сильных. Многие ли из них задумывались о таком? Или их вполне устраивает роль пусть ценного, но послушного инструмента? Каждый выбирает своё. И я свой выбор уже сделал. И «Чёрный Воронок» — не просто стены, не просто награда за информацию о «Северном мосте». Это символ. Символ того, что аномал может быть фигурой.
Волкова тоже выбрала своё и усвоила один важный урок. Она не пытается сделать меня равным, но даёт мне шанс стать равным. А это дорогого стоит.
Уважаемая драгоценная княжна, снова и снова вас благодарю. Я смогу построить на этой земле то, что будет достойно вашего доверия.
Минут через пять сворачиваем в глухой переулок между старыми гаражами. Ржавые ворота боксов, забор, кусты, люди не ходят. Леонид отключает дар — дышит ровно, видно, что устал, но ещё не перегрузился.
— Передохнём, — командую я. — Павел, пока есть время, покажи, что умеешь. По-быстрому. И без светопредставлений, по возможности.
Он оглядывается, словно проверяя, нет ли слежки, потом кивает. Сосредотачивается. Воздух перед ним начинает дрожать, и через пару секунд возникает проём — неровный, с тусклым свечением по краям. За ним видна роскошная ванная комната: мрамор, зеркала, огромная белая ванна, полная пены, из которой торчат чьи-то ноги. Ноги дёргаются, раздаётся испуганный женский визг, и портал схлопывается.
— Это… это что сейчас было? — Леонид таращит глаза.