Страница 12 из 80
Да, насчёт связи… Достаю телефон. Пробую Волкову снова. Гудки, гудки… Сбрасывается. Хрень какая-то…
Ирина подходит, молча смотрит. Взгляд изучающий, будто пытается меня запомнить. Или просчитать, вернусь или нет.
— К утру вернёмся, — говорю ей уверенно.
Кивает. Помедлив, касается пальцами моего запястья, коротко, будто случайно.
— Поняла.
— Вот и умница.
Отворачивается первой, идёт к подземке. Гром за ней. Смотрю им вслед пару секунд. Помню из бытности Арателем, не принято у нас было спать с коллегами и соратниками. Хотя Ирина иногда так смотрит, как будто напрашивается, что начинаю подумывать о том, чтобы пренебречь этими правилами.
Они исчезают в переходе, я поворачиваюсь к Леониду:
— Ну что, пошли знакомиться с княгиней.
Он усмехается:
— Давно я к аристократам в гости не ходил.
— Сегодня сходишь. Бесплатно.
На всякий случай ещё раз набираю Волкову. Длинные гудки, потом обрыв. Абонент недоступен. Ладно, видимо, не судьба. Оставляю ей сообщение в двух мессенджерах, чтобы написала или перезвонила.
Снова чешем пешком. Когда-то я здесь же курьером мотался, сумку с документами через плечо, как давно и как недавно это было. А теперь иду как какой-нибудь вор на минималках, в сопровождении, выслеживаем аномалов, договариваемся с князьями, избегаем поимки. К этому ли я шёл? По-моему, не совсем. Но к тому, к чему я шёл, я приду, рано или поздно, хоть пусть там наглухо строй изменится, и не станет Императоров, ни всей этой подковёрной аристократии. Я к этому ведь уже намного ближе, с каждым днём.
Проходим мимо ларька с квасом. Мужик в футболке и шортах протягивает продавщице мятые купюры, просит пиво. Я решаю проверить «Подмену договора» — а то опять что-то давно не тренировался. Смотрю на нить между ним и продавщицей — простая связь «покупатель-продавец». Вмешиваюсь, слегка меняю цель. Мужик вдруг замирает, смотрит на банку в руке, потом на продавщицу:
— А квасу налейте. Тёмненького.
Продавщица удивлённо, но наливает. Мужик отходит, делает глоток, довольно крякает.
— Хороший квас, — бормочет и идёт дальше.
Леонид смотрит на меня с уважением:
— Ты это сделал?
— Тренируюсь, — усмехаюсь я. — Полезный навык.
Минут через пятнадцать замечаю, как район начинает меняться. Исчезают панельные многоэтажки, уступая место высоткам с лепниной и колоннами. Ещё через квартал — особняки. Не чета нашим новым хоромам в «Воронке»: двух-трёхэтажные, с башенками, эркерами, коваными балконами. За высокими заборами угадываются дорогие машины, аккуратные лужайки, фонтанчики. Район, где селится старая аристократия — не самая богатая, но точно родовитая.
Останавливаемся у массивных кованых ворот с вензелем «О» в центре. За ними — особняк из тёмно-серого камня, с колоннами и широкой лестницей к парадному входу. Высокий цокольный этаж, два жилых, мансарда с полукруглыми окнами. Солидно, но без излишней вычурности — чувствуется, что деньги здесь не выставляют напоказ, они просто есть.
У ворот — двое охранников. Не такие внушительные, какие, я помню, были у Волковых, но с той же выправкой: крепкие, в чёрной форме, на плечах нашивки с гербом Оболенских. Смотрят на нас без враждебности, но и без особого дружелюбия.
Я машинально останавливаюсь метрах в пяти от ворот. Привычка ещё с тех времён, когда я к Волковым приходил и ждал, пока Зубов соизволит явиться. Тогда для меня эта линия для плебеев была границей между мирами. Сейчас — просто напоминание, как далеко я ушёл.
Охранники переглядываются, один подходит к калитке:
— К кому?
— От Воронцова, — говорю. — Княгиня ждёт.
Он кивает, пропускает, второй открывает ворота.
Внутри всё так же солидно, но не крикливо. Мраморные полы, лепнина на потолке, старинная мебель — не новодел, а явно фамильная, с историей. На стенах портреты, куда уж без них. И на портретах обязательно суровые мужчины в мундирах, дамы в жемчугах. Предки. Порода, которую не купишь за деньги.
Нас проводят в гостиную. Княгиня Елена Дмитриевна Оболенская сидит в кресле у камина, с чашкой чая. Одета в тёмно-синее платье с жемчужной брошью — всё та же дама, что была на обеде у Воронцова, когда граф Шувалов рифмовал от «поэтического вина». Сдержанная, наблюдательная, с хитринкой в глазах тогда, сейчас скорее настороженная, хоть и не враждебная.
При виде меня она чуть приподнимает бровь — узнаёт. Кивает, словно говоря: «Ну что ж, господин Серпов, снова встретились. Интересно, что на этот раз?»