Имперский Хранитель

Глава 21

Шлюз лаборатории на противоположной стене отъезжает в сторону. В проеме, драматично в красном аварийном свете, стоят фигуры. Впереди — Глеб Орлов в своем парадном мундире, словно явившийся на официальный прием. За ним, чуть поодаль, — пятеро людей в серых мантиях с капюшонами. Их нити не как у обычных людей или даже рядовых магов, там даже ни одной эмоции нет. Они абсолютно ровные, гладкие, отполированные. Элитные менталисты. Наверное, как раз те, кто стирает память, ломает волю и превращает людей в марионеток.

Орлов неспешно подходит ближе. Осматривает лабораторию, глядит на Марченко, затем на меня.

— Мы ждали, когда ты появишься именно здесь, Серпов. — Его низкий голос хорошо слышен сквозь вой сирены. Да уж, пацаны, сколько ж в вас пафоса. — Все твои попытки бороться с системой, все эти атаки на склады, вся эта возня с твоим ничтожным «Кодексом»… все это было лишь для того, чтобы в конце концов вывести тебя сюда. Чтобы ты исчерпал свои силы, чтобы загнал уже наконец сам себя в угол со своей справедливостью. — Он делает паузу. — И теперь ты наконец принес себя в дар. Добровольно. Идеальный, чистейший образец. Спасибо за сотрудничество.

Марченко нервно поправляет халат.

— Господин Орлов, я как раз собирался…

— Молчите, доктор. — Орлов даже не смотрит на него. — Ваши артефакты не справились с этим недомагом. Не впечатляет.

Одна из сфер в этот момент врезается в саркофаг и оставляет вмятину.

— Ты недооцениваешь ситуацию, Серпов. — Орлов подходит еще ближе. — Мы наблюдали за тобой с самого начала. Твоя «война» с Морозовыми была… милым представлением.

Так говорит о них в третьем лице, как будто сам не Морозов. Артист на артисте, тьфу.

Один из менталистов за его спиной тихо кашляет. Орлов оборачивается:

— Что?

— Простите, господин, но это сравнение с представлением… несколько банально.

Я не удерживаюсь и хрипло смеюсь. Еще один юморист. Менталист-юморист. Наш человек, я бы с ним задружился.

Орлов краснеет.

— Замолчи! — Он снова поворачивается ко мне. — Твои способности интересны, но беспорядочны. Ты как ребенок, играющий с огнем.

Марченко решает вернуть внимание на себя:

— Господин Орлов, с вашего разрешения, я могу…

— Я сказал молчать! — Орлов зыркает на него. — Из-за вашей некомпетентности мы чуть не потеряли ценный экземпляр!

Пока они выясняют отношения, я медленно незаметно отступаю. Не хрен мне тут делать, честно говоря. Вообще не моя тема.

— Куда собрался? — Один из менталистов поднимает руку, и меня отбрасывает обратно к центру зала. Врезаюсь головой в металлический пол. Отлично. Теперь еще и сотрясение.

Орлов наконец заканчивает отчитывать Марченко и снова обращается ко мне:

— Ты наверняка думаешь, как все плохо, ты не справился, проиграл? Я бы тоже на твоем месте так сначала подумал. А теперь смотри, как на самом деле. Твое появление здесь — начало нового этапа. Мы изучим твою природу, поймем источник твоей силы. И воссоздадим его.

Марченко, все еще обиженный, бормочет:

— Я уже предлагал ему сотрудничать…

— Ваши предложения его не интересуют, доктор. Его интересует только собственная выгода.

В этот момент одна из сфер, все еще парившая в воздухе, издает странный звук — нечто среднее между шипением и чиханием — и падает на пол.

Я не удерживаюсь:

— По ходу, батарейка села. У вас же тут все на батарейках.

Орлов бросает на доктора убийственный взгляд.

— Вы гарантировали, что система стабильна! — Он резко поворачивается к менталистам. — Возьмите его. Осторожно. Мне нужен он живым и… более-менее целым.

Менталисты синхронно шагают вперед. Воздух сгущается еще сильнее, начинает как будто давить. Их нити — холодные, отполированные — обволакивают мое сознание. Мысли становятся тяжелыми, вязкими. Что-то типа как пытаться думать сквозь слой меда.

Надо бы жахнуть по ним чем-нибудь.

Орлов смотрит на меня с тем выражением лица, с которым смотрят на непослушного щенка, который напачкал на дорогой ковер.

— Ты удивительно спокоен для человека в твоем положении, — замечает он.

— Практика, — хрипло отвечаю я. — В последнее время постоянно оказываюсь в идиотских ситуациях.

Один из менталистов, тот что повыше, делает движение рукой. От этого у меня в голове как будто перемешались все буквы в словах, которые знаю.

Так, Серпов, соберись. Ты же Хранитель, черт возьми. Ну, бывший Хранитель. Ну, в общем, ты…

Мысль обрывается. Пытаюсь сконцентрироваться на чем-то простом. На счете, например. Раз, два… А сколько дальше? Черт.

— Любопытно, — говорит Марченко, — ментальное давление почти не оказывает на него ожидаемого эффекта. Сопротивляемость выше расчетной.

— Может, потому, что я просто слишком устал, чтобы нормально пугаться? — предлагаю я вариант.

Орлов приказывает.

— Усильте давление. Но осторожно, мне нужен его разум целым.

Менталисты подходят ближе. Теперь дышать становится действительно сложно. В ушах звенит, в висках стук. Вот бы сейчас чашечку того ужасного чая Петрова.

Ладно, уговорили, иду ва-банк. Собираю все, что осталось: память о чае Петрова, усталость Елены, злость Грома, даже что-то от Марченко и от самого Орлова. Включаю «Чтение связей» на пределе и вижу не просто отдельных менталистов, а слабую, едва заметную сеть между ними. Общий «договор»: «Подавить цель сообща».

Выбираю одного, чья нить тоньше, напряженнее других: молодой, нервный, вероятно, самый неуверенный в этой связке. И делаю то, что учился делать на муравьях: вношу в договор противоречие. В его личном, внутреннем «договоре-участии» делаю подмену: вместо «Выполнять приказ» — «Стать максимально осторожным».

Менталист вдруг замирает. Его взгляд теряет фокус на мне, скользит в сторону, цепляется за мигающую аварийную лампу. Он шепчет, будто отвечая на какой-то свой же внутренний вопрос:

— Странный свет… Он же… мешает концентрации…

Давление у меня в висках слабеет. Пусть на грамм, но слабеет. Остальные менталисты в замешательстве — их синхронный напор дал микротрещину. Их общий договор оказался не таким уж монолитным.

Орлов краснеет от ярости.

— Что это было⁈

— Короткое замыкание, — отвечаю я, чувствуя, как из носа бежит струйка крови. — В инструкции по эксплуатации вашей команды. Кто-то решил перечитать ее прямо сейчас. Вслух.

Марченко смотрит на меня с жадным, можно сказать клиническим интересом.