Страница 60 из 81
— Вы хотите сказать, что какой-то плебей-аналитик, — он произносит это слово с максимальным отвращением, — смог раскопать то, что не смогли юристы, маги, отделы безопасности?
— Юристы и маги, — парирую я, не отводя взгляда, — это так же легко смогли бы, но, как правило, они ищут сложные магические следы, сооружают хитроумные теории заговора и смотрят вглубь. Я же смотрю на поверхность. На бухгалтерские отчеты, налоговые декларации, логистические маршруты, паттерны поведения чиновников. Иногда самое очевидное и простое оказывается самым надежно скрытым, потому что его никто не ищет. Это не магия, ваша светлость. Это арифметика и внимательность.
И еще кое-что — здоровое чувство юмора. Без него смотреть на эти серьезные лица невозможно.
Я открываю портфель и медленно, с подчеркнутым уважением достаю первую папку с документами.
— Вот, например. — Я кладу на стол перед судьями распечатку с цветными графиками и схемами, которые готовили Елена и Петров. — Это анализ открытых реестров муниципальных закупок. Здесь указаны три фирмы-победителя, которые за два года получили от чиновника Пономарева контракты на сумму свыше трехсот миллионов. Формально они не связаны с домом Морозовых.
Я перекладываю следующий лист.
— Однако если проанализировать их финансовую отчетность, то все три компании производят крупные платежи одной и той же фирме-субподрядчику: «Логистик-Центр». А если далее обратиться к публичной отчетности самих предприятий дома Морозовых, то мы обнаружим, что этот же самый «Логистик-Центр» регулярно фигурирует и в их расходах. Совпадение? Возможно. Но когда одно и то же звено связывает победителей тендеров, курируемых родственником дома, и сам этот дом — это уже не совпадение. Это схема. И для ее выявления не требуется магия. Только доступ к реестрам, время и простая логика.
И кофе. Много кофе. Но про кофе в протокол не пишем — пусть думают, что я питаюсь чистой логикой. Хотя, если честно, от одной логики желудок сводит судорогой. По возвращении потребую у Елены чего-то попитательнее.
Леди Агния изучает документы через очки в тонкой оправе, ее лицо — маска невозмутимости. Но я чувствую легкое изменение натяжения в ее нити — проблеск холодного, пока еще отстраненного интереса.
— А ваши… способности к убеждению? — переходит она к следующему пункту, откладывая бумаги. — Мы получили отчеты из различных источников, что вы каким-то образом воздействуете на людей, заставляя их говорить правду, менять решения или действовать против своих интересов. Как вы это объясните?
Вот он, самый опасный момент. Прямой вопрос о моем Даре.
Я слегка улыбаюсь, отвечаю.
— Я не менталист, ваша светлость. У меня нет дара проникать в мысли или подчинять волю. Я просто умею задавать правильные вопросы. И показывать людям их же собственные, истинные интересы. Когда человек понимает, что говорить правду или идти на сотрудничество для него в конечном счете выгоднее, чем стоять на своем в лжи или конфронтации, он часто по итогу делает более правильный выбор. Это не магия. Это психология. И понимание человеческой природы.
Я вижу, что мои слова попадают в цель. Они — маги — привыкли к силе, которая ломает волю или тело. Идея, что с волей можно договориться, показывая ей ее же выгоду, кажется им ересью. А то, чего не понимаешь, начинает пугать.
Лорд Вадим медленно опускает подбородок. Его веки прикрывают глаза на долю секунды, а когда он снова смотрит на меня, пальцы его правой руки сжимаются в кулак.
— Господин Серпов мастерски владеет… арифметикой, — начинает он, и его голос звучит негромко, но каждый слог отчеканен, как удар клинка. — Но позвольте задать иной вопрос. Нет, теперь не про бухгалтерию. Каким законным статусом обладало ваше «предприятие» в момент описанных вами событий? Было ли у вас разрешение на частную охранную деятельность? Лицензия на оказание «консультационных услуг», под которые вы маскируете ваше вмешательство в дела домов? На каком основании вы содержали вооруженную группу на территории, не имея на то законных полномочий?
Он делает паузу, давая судьям вникнуть.
— Вы говорите о «самообороне». Но самооборона — это право гражданина. А вы, судя по всему, создали частную армию. Не имея ни статуса аристократа, ни санкции Совета родов. Это уже не самооборона. Это — создание незаконного вооруженного формирования. И все ваши последующие «расследования», — он с легким презрением кивает на папки, — есть не что иное, как деятельность этой незаконной структуры, направленная на подрыв стабильности и дискредитацию законной власти. Вопрос не в том, кто первый напал. Вопрос в том, имеет ли вообще право на существование такая аномалия, как вы.
Во лепит, артист. Типа якобы целится в наше слабое место: в нашу легитимность. И использует это, чтобы перевернуть всю историю, в которой мы в первую очередь незаконное образование.
— Лорд Вадим задает правильный вопрос о легитимности, — отвечаю я, сохраняя ровный тон. — Но. На момент нападения на «Черный Воронок» агентство «Кодекс» уже было зарегистрировано как частное предприятие. Охранники — это нанятый персонал для защиты объекта и сотрудников, что является стандартной и абсолютно законной практикой для любого бизнеса, имеющего материальные активы. Вы пытаетесь представить законную охрану частной собственности как «незаконное вооруженное формирование». Это не так.
Я также делаю небольшую паузу.
— Более того, ваш вопрос лишь подчеркивает суть проблемы. Вы, представитель великого дома, в открытом суде пытаетесь оспорить право частного лица — уже зарегистрированного предпринимателя — нанимать охрану для защиты от нападений. Это звучит как поиск любой формальной зацепки, чтобы оправдать тот факт, что ваш дом организовал вооруженное нападение на легальное коммерческое предприятие. Вопрос стоит не о нашем статусе. Вопрос стоит о ваших методах.
Я кладу на стол один самый простой самый стандартный документ — копию свидетельства о регистрации «Кодекса».