Имперский Хранитель

— С самого начала. Ваша роль. Что вы делали с «образцами» до отправки, например.

Петров откидывается.

— Первичная обработка, — начинает он монотонно. — «Сырье» поступало дезориентированным. Задача — сломать остатки сопротивления. Работали менталисты. Серия воздействий: стирание памяти, внушение чувства вины.

Я слушаю. Пытается говорить сухо, будто говорит о закупке хот-догов. Но мы-то знаем… А вообще говоря, слушать это бюрократическое о ломке людей даже противно. На каких курсах их учат так говорить? «Повышение эффективности подавления резистентных субъектов», «оптимизация процессов деперсонализации». Хочется прервать его и попросить объяснить простыми словами: «Как конкретно вы ломали им психику?» Но пока терплю. Пусть выговорится по инструкции.

— А что насчет неудачных экземпляров? — спрашиваю я.

— «Брак», — поправляет он. — Резистентные или нестабильные. Их отправляли в «Прометей». Для… финальной утилизации и извлечения остаточной энергии. Это главный научный комплекс здесь, в Москве. А оттуда то, что представляет ценность, отправляли уже настоящим «Северным мостом» — на дальние полигоны за Урал. Логистику всего курировал Зимин.

Ага, «брак». То есть те, кто, как и я, недостаточно хорошо согнулся и сказал «спасибо». Надо будет запомнить этот корпоративный жаргон.

Я мысленно отмечаю: значит, «Прометей» — некий хаб. Место, где «сырье» сортируют, а наиболее ценных «аномалий» готовят к отправке куда-то еще. «Северный мост» — конкретный маршрут. И Зимин этим рулит.

— Кто ваш начальник? Тот, кто отстранил вас?

— Григорий Семенов. Начальник отдела кадров.

Я запоминаю. Нить Петрова, кстати, ни разу не дрогнула. Значит, говорит правду. Вот, наконец, и имя прозвучало, конкретного человека в иерархии.

И в этот момент его нить резко дергается и натягивается, как струна. Он замирает, взгляд становится остекленевшим.

— Что? — спрашиваю я.

— Они… — Он обнимает себя руками. — Близко. Смотрители. Они ставят метку на всех, кого отстраняют. На всякий случай. Ментальный якорь. Слабый, но… он позволяет отслеживать, если цель не подавлена.

Ну ни хрена ж себе! А сразу нельзя было сказать⁈

Я поворачиваюсь к двери, включаю «Чтение связей» на полную мощность.

И вижу. В коридоре, за дверью, появляются три нити. Ледяного, сине-белого цвета, острые и жесткие, как сосульки. От них исходит волна давления, похожего на уже знакомое мне ментальное давление, но в разы более мощного и сфокусированного. Тянутся в помещение из-под двери, как щупальца, ищут. И находят — Петрова.

Мой «Щит» уже практически срабатывает рефлекторно, за себя я уже почти спокоен. Но меня и не трогают. Зато Петров закатывает глаза, из его горла вырывается хрип. Выглядит так, будто они пытаются взять его под свой контроль. Хотя кто знает, может, и вовсе прикончить на расстоянии.

Елена смотрит на меня, явно ничего не понимает. Атаку на Петрова она не чувствует. А вот его судороги видит.

Моего «Щита» и «Чтения» недостаточно. Нужно атаковать. Но чем? Боевую магию в этом теле нужно еще накачать, если у Артема вообще были к ней хоть какие-то способности. Это ж не я, который в прошлом мире сжигал целые легионы волевым импульсом. Здесь… здесь я лишь собираю ошметки чужих эмоций, ссор, конфликтов.

И здесь, прямо сейчас, есть конфликт. Их воля против моей.

Я концентрируюсь. Отбрасываю из головы все лишнее. Вспоминаю тренировки, вспоминаю, как действовал с менталистами в переулке. Щит — это стена, это защита. Но сейчас просто защищаться будет маловато, мягко говоря. Пламя или лед я не создам, это факт, с которым не поспоришь. Но я вижу нити, что связывают их волю с Петровым.

Собираю всю свою волю, всю энергию, собранную за этот вечер: испуг Петрова, свою ярость, холодную уверенность нападающих — и резко словно дергаю за эти нити.

Вбрасываю хаос, диссонанс в их ментальные конструкции, ведущие к Петрову. Неплохо было бы атаковать напрямую их разум, ну когда-нибудь освоим. Сейчас я вмешиваюсь в то, с чем уже имел дело.

Раздается негромкий, сухой звук. Давление на Петрова ослабевает. Он судорожно вздыхает, падая со стула.

За дверью слышится приглушенный возглас. Одна из трех нитей вспыхивает алым, о, уже неплохо. Полагаю, я слегка нарушил их строй.

В тот же миг дверь покрывается инеем и с тихим хрустом рассыпается вдребезги. Трое в серых плащах. Лица скрыты капюшонами, но от них исходит физический холод. О, а вот и служба контроля качества подъехала. Сейчас будут проверять, правильно ли я оформил документы на похищение их сотрудника.

Магия Морозовых. Криоманты, не простые салаги-менталисты. Вот они, настоящие маги крови. Те, кого я хотел изучить. Стоят такие, прикольные в своих плащах. Прямо как манекены в витрине магазина «Морозный стиль». Только взгляды недружелюбные. А так можно было бы Елене посоветовать сделать фотосессию «Суровые маги на рабочем месте». Ну сейчас не фотосессий и не до занятий по теории и практике чужой магии.

Первый поднимает руку. От его пальцев тянется синеватая дымка, и воздух в комнате резко леденеет. Стены покрываются изморозью.

Мой «Щит» сжимается вокруг меня, отталкивая магический холод, но я чувствую, как драгоценная энергия тает на глазах. Причем на сей раз это вполне физическое воздействие. А с ним мой Дар явно справляется куда хуже, в этом контексте я его едва ли тренировал.

Елена, не раздумывая, хватает с ближайшего стола тяжелый металлический отражатель и швыряет его в ближайшего криоманта. Тот отбивает его ледяным шипом, выросшим из пола. Жаль, у нее под рукой не оказалось студийной вспышки: могли бы устроить им полную перезагрузку зрения. Хотя отражатель в лоб — тоже вполне аргументированное предложение.

Второй нацеливается на Петрова. Я бросаюсь вперед, отталкивая его за себя. Ледяная игла впивается в стену там, где он сидел.

Третий смотрит прямо на меня. Его нить сине-белая и колючая. Пока не атакует. Как будто ищет слабое место.

Я фокусируюсь на нем, на его нити — холодной и уверенной. Вкладываю в свой посыл всю накопленную ярость, всю волю Хранителя, который не позволит себя унизить. Бросаю ему вызов на своем поле, где я уже хоть как-то силен — на поле магии социального эфира. Проецирую на него статус пустого места, чья воля ничего не значит перед моим расчетом. По сути, смотрю на него как на говно. Так, будто он уже проиграл.

Не знаю, что уж там у меня получилось, но на какое-то небольшое время его нить дрогнула. Не ожидал, гад, такого напора от плебея!