Страница 2 из 81
Тренировку прерывает знакомый хриплый голос. Это подъехал Зубов на дешевом седане. Лицо красное, весь напыщенный, типа важный. И нищий, а хочет казаться графом. Его связи — сплошной клубок страха и лизоблюдства, который тянется к воротам усадьбы. И, конечно, есть и жирная нить негатива ко мне. То ли он меня прям презирает, то ли страшно завидует моей неземной красоте и необъятной скромности.
— Ну ты и мямля, Серпов! — сразу начинает он, выхватывая у меня из рук конверт. — Стоять здесь. Не двигаться. Деньги получишь, если княжна соизволит остаться довольной.
Он небрежно ощупывает конверт, проверяя печати. А к воротам подъезжает лимузин, весь в клубке нитей цвета льда. И именно в этот момент новая тоненькая ниточка тянется от Зубова к лимузину. Опять страх. А также еще одна: плотная, жадная, темная нить уходит куда-то в сторону города. И это не его нить — а к нему. Пока не знаю, что все это значит.
Но понятно, что эта вторая нить — не такая, как все остальные. Она уверенная, хищная. Такими нитями опутывают свою добычу, а не подчиняются. И добыча — сам Зубов. Он ни хрена не главный в этой паре. Он на крючке. А раз он служит князьям Волковым, но чей-то крючок сидит в нем по самые гланды… У Волковых здесь есть только один реальный конкурент: Морозовы. Выходит, Зубов играет в двойную игру.
Окно лимузина опускается. Ух ты ж! Эффектная мадам. Варвара Волкова, должно быть, собственной персоной. Взгляд, который сканирует все вокруг и сразу присваивает рейтинг значимости. Рейтинг курьера, я уверен, для нее где-то на уровне букашки. Она забирает конверт у Зубова, даже не взглянув на него. Окно поднимается. Машина въезжает на территорию усадьбы.
Зубов, сияя от облегчения, разворачивается ко мне.
— Повезло тебе, грязнокровка. Держи. — Он швыряет мне под ноги несколько смятых купюр. Они падают в лужу.
Я смотрю на деньги, потом на него. Детский сад. Пора замутить эксперимент. Объект — сам Зубов. Воздействуем на него старой доброй психологией и приправим шантажом. Менталисты отлично это умеют, тоже практически без плетений. Посмотрим, как сработает. Заодно проверим гипотезу с Морозовыми.
— Зубов, — говорю я ровно.
Он замирает. Для него мой голос, настолько ровный и спокойный, — это сбой в программе.
— Что ты там булькнул, пес? — фыркает он, но уже без прежней уверенности.
— Говорю, интересная у тебя работа. — Делаю шаг вперед. — Одной рукой — Волковым служишь. Другой — Морозовым данные сливаешь. Смело. Очень смело. Рискованно, я бы сказал.
Его лицо сначала становится желтым, потом зеленым, потом красным. Прямо как здешние светофоры. Он открывает рот и хрипит:
— Это ложь! Я не…
— Конечно ложь, — легко соглашаюсь я. — Я просто курьер, что я могу знать? Ничего. Кроме того, что обычно ты носишь кольцо с черным камнем на правой руке. А сегодня его нет. Когда ты получал от меня прошлый конверт, оно было на месте. Снял специально перед визитом сюда? Чтоб здесь не увидели герб Морозовых на твоей руке?
Он смотрит на меня как на призрак. Плебеи вроде меня не должны так говорить. Не должны так смотреть. Не должны знать его тайн. На самом деле я и не знаю их. Про кольцо — было дело, Артем обратил как-то на него внимание, но что конкретно за кольцо — я не в курсе. Я просто блефую.
Не свожу с него взгляда. Мое «Чтение связей» работает на полную катушку. Вижу, как нити его уверенности, эта жалкая бутафория, рвутся и исчезают. И как на их месте вырастают другие нити — страха. Впитываю энергию.
Один придворный интриган из моего прошлого мира мог уничтожить оппонента одной фразой, сказанной с той самой, идеальной для ситуации, интонацией. Ментальный дар, и теперь я уверен — у меня такой же. Слабо развитый, почти нулевой, но он есть. И это чертовски круто! Я сумел подавить Зубова — без физической силы, почти без затрат магии. Только информация и подача.
Зубов вдруг свистит. Опомнился. Говорю же — дар у меня на самом низком уровне. Из седана Зубова вылезают двое. Здоровенные детины в потертых кожаных куртках — его личные «дружинники», головорезы, которых он держит для грязной работы. Их тупые, злые лица говорят сами за себя.
— Этому хрену, — Зубов кивает в мою сторону, его голос срывается на визг, — объяснить, как со мной разговаривать!
Первый детина, с шеей шире моей головы, надвигается на меня. Второй блокирует путь к отступлению. Варианты? Убежать — догонят и сломают ноги. Кричать — бесполезно, здесь все свои для Волковых. Да и не варианты это для меня.
Естественно, не отступаю. Делаю шаг НАВСТРЕЧУ первому громиле.
— Ну что, браток, — говорю спокойно, глядя ему прямо в глаза, — будешь отрабатывать свою копейку? Прямо тут, у самых ворот? При охране Волковых? Интересно, они как к этому относятся — когда на их пороге мелкие шишки разборки устраивают?
Я не бью его. Я смотрю поверх его плеча на стражу у ворот. Те уже с интересом наблюдают за разворачивающимся спектаклем.
Громила зависает. Наверняка туповат, но не идиот. Он привык работать в темных переулках, а не на виду у элитной охраны аристократов.
— Чего встал? — визжит Зубов. — Дави его!
Но второй громила уже нервно оглядывается на фигуры у ворот. И тянет первого за рукав:
— Босс… не тут. Лишнее внимание, нехорошо.
Зубов, увидев их нерешительность, что-то для себя понимает. Командует отбой, и громилы, обосрав меня злобными взглядами, отваливают к седану.
Зубов стоит передо мной один, но какой-то потертый и жалкий, вся его напыщенность испарилась. Я медленно подхожу ближе, останавливаясь над смятыми купюрами в луже.
Попробую иначе. Не давить, а типа дружить. Любопытно, что выйдет.
— Я не виню тебя, — говорю я. — Работать на Морозовых — дело выгодное. Они щедры к своим шакалам. Но вот проблема: шакалы часто оказываются на обочине, когда крупные хищники начинают делить тушу. Ты для них — разменная монета.
Делаю паузу, потом продолжаю:
— Сейчас есть два варианта. Первый: я иду и рассказываю о твоих делах первому же стражнику Волковых. Могу, кстати, и первому стражнику Морозовых, даже не знаю, кому веселее. Думаю, им будет что обсудить с тобой. Второй вариант: ты поднимаешь эти деньги. Если хочешь. Но мне отдаешь сухие, из кармана, и в десять раз больше. И будешь считать, что я… скажем, твой полезный знакомый. Думай быстро, у меня мало времени.
Он думает быстро — всего минуты полторы. А далее подбирает деньги, сует к себе в карман и, морщась, протягивает мне другие купюры. Я беру. Пять тысяч рублей. Ровно в десять раз больше, чем те жалкие пятьсот, что валялись в луже.