Скорость притяжения

– Конечно. Вы будете здесь?

Он кивает, широко раскрыв глаза.

– Да. Прямо здесь. До вечера. Пока вы не спуститесь, – говорит он и почти подпрыгивает. – Мой отец сойдет с ума, когда узнает, что я вас встретил.

Когда я захожу в лифт, мне приходит сообщение. Прежде чем я успеваю взглянуть на экран, телефон вибрирует еще несколько раз.

Ах, настойчивые письма от Доминика Наварро, не иначе. Его никогда нельзя игнорировать слишком долго, иначе он использует свой излюбленный способ.

– Чему я обязан этим удовольствием? – бормочу я, просматривая сообщения и натыкаясь на фотографии с прошлой ночи, одну за другой.

Изображения, на которых я запечатлен совсем не в лучшем свете, и большую часть я даже не помню.

Я совершенно пьян. Целую то одну женщину, то другую.

Наполовину наполненный стакан в одной руке и бутылка в другой.

Серия снимков, на которых в деталях показано, как я врезаюсь в группу людей, перед тем как приземлиться на задницу с ухмылкой на губах.

Черт.

В наши дни нельзя безнаказанно творить подобное, ведь никто не выпускает из рук свои гребаные телефоны.

Одно ясно точно: я отлично проводил время. И мне действительно плевать, что думает об этом мой дорогой старик papá.

Но сообщения не перестают приходить. И когда вскоре после этого звонит телефон – как раз в тот момент, когда лифт достигает девятого этажа, – я знаю, что мне нужно либо ответить на звонок, либо быть готовым к тому, что он выследит меня по телефонным линиям «Дженеси» и устроит сцену.

Не исключаю того, что он так и сделает. Все отвечают, когда задает вопросы Доминик Наварро, – любящий, заботливый отец, которым он является для публики. В конце концов, он заботится только о моих интересах. Или, по крайней мере, это то дерьмо, которое он пытается доказать всем вокруг.

– Я удивлен, что ты смог набрать номер между отправкой всех этих сообщений, – говорю я в качестве приветствия.

– Ты действительно думаешь, что на этих фотографиях ты ведешь себя достойно того, у кого в жилах течет кровь Наварро? – говорит он.

Его глубокий баритон эхом отдается в трубке, мои собственные губы повторяют каждое слово, которое он произносит. Каждое слово – крошечный порез, появляющийся на моей коже.

Эти порезы добавляются к тысяче других ран, которые он незаметно нанес мне за все эти годы.

– И тебе привет, Papá.

– Прекрати нести чушь, Круз. Это не смешно. Это не игра. Ты должен прекратить вести себя подобным образом, это даже не обсуждается. Ты Наварро. Наша семья – старейшая и самая успешная династия в этом виде спорта.

– Кто-то из нас и правда успешен.

Если и принимать удар, то только чтобы нанести ответный.

Он прочищает горло, и я почти слышу, как он скрипит зубами.

– Это так похоже на тебя – облажаться, даже не подписав бумаги. «Дженеси» откажется от сделки, потому что ты просто посмешище. Всегда им был. Видимо, всегда и будешь.

Иди к черту.

Слова вертятся на языке, но мое больное чувство уважения к человеку, который не испытывает ничего хорошего ко мне, сдерживает их.

– Сделке ничего не угрожает. Но проблема в том, что ты думаешь, будто бы мои дела – это твои дела, даже когда это не так.

– Ты Наварро. Все, что ты делаешь, касается меня.

– Продолжай так думать, и я буду продолжать тебя разочаровывать. Или ты этого хочешь? Разочаровываться? Ошибаться? Только так ты можешь продолжать меня контролировать, верно? – спрашиваю я.

Это все, что можно использовать против своего сына, чтобы оправдать то, что он вдвое лучше собственного отца и единственный Наварро, который когда-либо приближался к успеху el patriarca в «Формуле-1».

– Когда ты перестанешь порочить наше имя?

Когда ты перестанешь пытаться заставить меня соответствовать твоим нереалистичным стандартам.

– Старайся. Усердно трудись. Такой девиз? – спрашиваю я. – Знаешь, кажется, мне совсем не нужно это напоминать – мне разрешено веселиться.

В трубке становится тихо, самодовольная улыбка с каждой секундой все быстрее исчезает с моего лица.

Отец долго думает – а это всегда плохой знак.

– El patriarca,– говорит он, имея в виду моего дедушку, моего кумира и то, как мы ласково его называем.– Патриарх.

– А что с ним?

Я поправляю солнцезащитные очки и останавливаюсь посреди коридора, чувствуя, как грудь начинает сжиматься.

– El patriarca передал, чтобы ты не утруждался и не заезжал домой, прежде чем отправиться в Зандворт.