Страница 373 из 374
Подобно тому, как метафоры теряют свою метафоричность по мере трансформации в концепты, так и субверсивные перформансы сталкиваются с риском превращения в мертвящие клише вследствие их повторения и, что особенно важно, их повторений в консюмеристской культуре, где «субверсивность» приобретает рыночную стоимость
724
[Butler J. Op. cit. P. xxi.]
.
С трикстерской субверсивностью в постсоветской культуре происходит именно это.
В результате такой пирровой победы трикстерские нарративы, как правило, банализируются, рассыпаются, фрагментируются, а главное, лишаются эстетической силы (за некоторыми исключениями) – что прежде всего проявляется в том, что они более не способны вызывать смех. Чтобы убедиться в том, что этот критерий действительно отражает кризис трикстерских нарративов, достаточно сравнить поздние романы Пелевина с его ранними книгами, неиссякаемым ресурсом остроумных афоризмов и комических эмблем эпохи. Еще один характерный пример трикстера, утратившего чувство смешного, представляет печальная эволюция Сергея Шнурова.
Кризис трикстерских нарративов в ситуации гегемонии цинического дискурса является новым феноменом – во всяком случае для русофонной культуры. Чем он разрешится? Предсказывать будущее в момент глобальных кризисов – неблагодарное занятие. Однако долгая история трикстера убеждает в том, что этот персонаж еще появится в новой форме и даже, возможно, первоначально не будет опознан как трикстер. Трикстер «выдаст» себя тем, что вновь примется создавать культурные, социальные и политические альтернативы посредством комедийной субверсии гегемонных языков и порядков.
Трикстер, несомненно, еще вернется как продуктивный феномен русской культуры. Во-первых, потому что трикстерская субверсивность неизбежно вновь будет востребована как мощная составляющая контркультуры. А во-вторых, просто потому, что трикстеры всегда возвращаются.
Май 2025