Страница 355 из 374
а в постсоветскую эпоху, начиная с 1990‑х годов и до недавнего времени, именно трикстер вырастает до образцового неолиберального субъекта – амбивалентного, мобильного, гиперперформативного, имморального, обязательно трансгрессивного. Причем трикстер представлен и фигурами власти, и самыми рядовыми гражданами. Как гиперконформистами, так и топ-менеджерами. Трикстерская чрезмерность становится той нормой, на которое ориентиреуется все общество
669
[Возможно, наиболее ярким отражением нормативизации трикстера является ведущая роль этого персонажа во многих сериалах последнего времени, таких как «Домашний арест» (автор – Семен Слепаков, 2018), «Жуки» (2019, реж. К. Смирнов), «Мертвые души» (реж. Г. Константинопольский, 2020), «Дорогой родственник» (реж. А. Пармас, 2023), «Зона комфорта» (реж. М. Шулаев, 2020–2023), «Подслушано в Рыбинске» (реж. П. Тодоровский, 2025) и др. Характерно, что трикстеры занимают в этих сериалах как место власти, так и место обыкновенного человека, отказывающегося быть жертвой социальных обстоятельств. Я признателен Александру Горбенко за то, что он обратил мое внимание на целый ряд неизвестных мне сериалов с трикстером в главной роли.]
.
Но у этой подвижности есть пределы: если в советской культуре трикстер был символом альтернатив по отношению к советской модерности, то в постсоветском обществе эти альтернативы, как и все остальное, апроприируются неолиберальным капитализмом.
Итак, постсоветское общество является особой формой неолиберального капитализма («системной» и иллиберальной). Что же происходит с трикстером, когда он становится воплощением социальной нормы, конформистом и неолиберальным субъектом? Ответы на этот вопрос можно найти в романах Виктора Пелевина и песнях Сергея Шнурова, которые и являются, на мой взгляд, самым последовательным эпилогом для истории советского трикстера. Первый фокусируется на трикстерах во власти, второй – на демократическом трикстере, более всего напоминающем о фольклорном дураке.