Страница 346 из 374
Соблазнительно прочитать этот фильм как пророчество о постсоветских превращениях наивных советских граждан, вынужденных быстро приспосабливаться к жизни в условиях капитализма: шансонетка «Мама, мама, что мы будем делать» (на самом деле – «Одесситка, вот она какая»), которую поют под фальшивую скрипку дядя Вова и Скрипач, укрепляет эту связь – ведь взята она из фильма «Котовский» (реж. А. Файнциммер по сценарию А. Каплера, 1942), истории знаменитого трикстера, ставшего героем Гражданской войны. Однако, думаю, этот эффект обманчив – «Кин-дза-дза!» не пророчествовала, а
суммировала
советский опыт.
В течение советского периода трикстер стал тем волшебным зеркалом, в котором увидели свое преображенное отражение как бесправные, так и власть имущие, как конформисты, так и бунтари, как интеллигенция, так и пролетарии, как элита, так и андеграунд. Медиируя противоположности и обнаруживая между ними неожиданные резонансы, к 1980‑м трикстер оформился в уникального героя, в котором практически все общество, несмотря на все противоречия, смогло увидеть себя. Вот почему тот эпохальный социальный кризис, которым стала перестройка, с одной стороны, не мог обойтись без трикстера, а с другой – не мог не трансформировать этого героя.
Бунтарь или конформист?
Характерно, что в фильмах перестройки и начала 1990‑х в роли трикстера нередко выступает
молодой герой или героиня
, с которыми так или иначе связаны представления (надежды, опасения) о
другом
будущем – будь то «Курьер» (1986) еще не официозного Карена Шахназарова, «Плюмбум, или Опасная игра» (1986) Вадима Абдрашитова или «Криминальный талант» (1988) Сергея Ашкенази.
«Курьер» и «Плюмбум» образуют контрастную пару, потому что в первом фильме трикстер становится воплощением молодежного бунта против застойной фальши, а во втором – лицом (новой?) власти. Повесть Шахназарова, по которой впоследствии был снят фильм, появилась в журнале «Юность» и выглядела как клон молодежной прозы 1960‑х годов. Юный герой, не поступивший в университет и с налету погружающийся в сложности жизни, был ходовым оттепельным клише. В фильме на первый план вышли черты Ивана (Ф. Дунаевский) как трикстера с его мюнхгаузеновскими враками и розыгрышами, стилизациями под Дюма при подаче документов в отдел кадров и под русский роман XIX века при выяснении отношений с отцом девушки Кати (А. Немоляева). Был здесь и мотив классового неравенства, но трикстер легко преодолевал эти трудности.
Главной чертой этого трикстера была, однако,
безрадостность
. Иван почти никогда не улыбался и уж точно никогда не смеялся. Он был лишен какой бы то ни было сексуальной энергии, и даже Катино предложение сделать ей ребенка (после того как он объявил ее беременной в разговоре с Катиным отцом) вызывало у него только неловкость и смущение. Да, на фоне ровесников, без устали танцующих роботоподобный брейк, Иван производит впечатление оригинала, что в конце концов признает даже Катин отец (О. Басилашвили). Однако с самого начала Иван чувствует себя уставшим от жизни и наперед знает, чем все, в том числе и его трикстерский бунт, закончится. Так, он с железной точностью предсказывает реакции Катиного отца на тот случай, если такой возмутительный наглец, как он, вдруг полюбится его дочке. К концу фильма он явно скучнеет и серьезнеет, и его обещание перебеситься и стать таким же, как лицемерно-занудные взрослые, уже не кажется таким уж ироничным. Недаром он в той же сцене с тупым упорством фальшиво допевает до конца алябьевского «Соловья», не прекращая этой пытки, даже когда вступает профессиональная оперная певица. Шутка явно не удается, да и шутка ли это, он и сам, похоже, не знает. Ему «все равно в армию идти», и долгий взгляд, который бросает на него вернувшийся из Афгана дембель, не оставляет сомнений в том, чем будет армия для Ивана. Юный трикстер упирается в «конец перспективы», и его обреченность становится метафорой исчерпанности эпохи и ее стратегий.
Если для Шахназарова трикстер остается в прошлом, сметаемый неведомым, но пугающим будущим, то для Вадима Абдрашитова и Александра Миндадзе именно трикстер, главный герой фильма «Плюмбум, или Опасная игра», воплощает стремительно надвигающееся будущее. Фильм вызывал бурные дискуссии, и критики обычно интерпретировали его как деконструкцию советского «нового человека» и «новой морали». Руслан Чутко (Антон Андросов) – железный мальчик по прозвищу Плюмбум, подобно героям соцреализма, безжалостен к врагам (закона). Однако то, что раньше прославлялось, теперь выглядит просто чудовищно. Ключевым при таком подходе к фильму становился эпизод милицейского рейда против рыбаков-браконьеров, в котором участвует и добровольный помощник милиции Руслан. Азартно догоняя убегающего браконьера, подросток неожиданно опознает в нем родного отца. И хотя отношения в семье Чутко выглядят идиллически, Руслан не только не отпускает папу (хотя и может это сделать), но и допрашивает его со всей суровостью. Этот эпизод действительно напоминает советскую риторику террора. Но мешает веселый блеск в глазах Плюмбума, который с явным удовольствием
разыгрывает
эту сцену, наслаждаясь своей властью и страхом отца.
Плюмбум – искусный трикстер. Это видно в первую очередь по тому, как артистично он, 14-летний пацан, втирается в доверие к ментам и уркам, хозяевам частного казино и подпольным бизнесменам, фарцовщикам, бомжам и элитным проституткам. Он у всех умудряется вызнать их тайны, доносительствуя и устраивая провокации просто потому, что это веселит его воображение. Когда же он пытается честно рассказать родителям о том, чем занимается в свободное от школы время, они со смехом называют его Мюнхгаузеном.
Как и прочие трикстеры, Руслан виртуозно деконструирует бинарные оппозиции. Он одновременно и ребенок, и взрослый – на вопрос о возрасте отвечает: «Мне сорок лет». Но самое главное: он одновременно и идеалист, и циник. Имитируя «органы», он сохраняет по отношению к ним ироническую (а то и прямо издевательскую) дистанцию: он хорошо понимает, что любящие комфорт начальники в погонах полностью зависят от поставляемой подростком информации, но им неловко в этом признаться. С не меньшим презрением он относится к теневым бизнесменам и своей «золотой рыбке», супермодели Марии (Елена Яковлева). Они все чем-нибудь да и скованы – кто страхом, кто приличиями или обязанностями, – а он решительно свободен от всех ограничений и норм: даже боли он не боится!