Страница 255 из 374
Финальным аккордом этой деконструкции власти становится сцена, в которой два «царя» в смирительных рубашках обвиняют друг друга в самозванстве: «Самозванец!» – «От самозванца слышу!» Споря друг с другом, они обращаются к жене Бунши Ульяне Андреевне (Н. Крачковская), еще одной властной фигуре в фильме – во всяком случае, по отношению к Бунше. Здесь все три «претендента на престол» предстают равными в своем безумии, вернее, в невозможности доказать обратное. Недаром героиня Крачковской, снимая парик и открывая короткую (тюремную? больничную?) стрижку, присоединяется к «царям», приговаривая: «И тебя вылечат. И тебя тоже вылечат… И меня вылечат!» Позиция власти делается лиминальной, размещаясь на границе между разумным поведением и сумасшествием.
Таким образом, «Иван Васильевич» оказывается фильмом о кризисе власти подобном тому, что впервые возникает в «Золотом теленке». О том, что место власти всегда пусто и что всякий занимающий его – самозванец. Характерно, что наиболее цельной фигурой из всех «претендентов на престол» оказывается именно профессиональный трикстер Жорж Милославский; недаром он, так же, как и Иван Грозный, успешно избегает милиции. Именно благодаря фигуре трикстера композиция «Ивана Васильевича» обретает целостность и открывается для интерпретаций – не как экранизация классики, а как живой фильм о современности.
В сущности, Жорж Милославский завершает «реабилитацию трикстера», происходящую в комедиях Гайдая – и в послесталинской культуре в целом. Траекторию этой реабилитации можно описать как постепенное преодоление оппозиции между властью и маргиналами, между нормой и трансгрессивностью. Оппозиция подрывается нарастающей амбивалентностью фигуры трикстера, который к тому же проходит путь от «выходца из ГУЛАГа» до трикстера-при-власти. Самые успешные из гайдаевских комедий рождаются из наблюдений за этой динамикой, из парадоксов этих трансформаций. В последних фильмах Гайдая трикстер окончательно закрепляется в роли двойника – а вернее, заместителя – власти: с наибольшей очевидностью в фильме «На Дерибасовской хорошая погода…» (1992), в котором международный аферист по кличке Артист (А. Мягков) то и дело появляется в обличье тех или иных вождей. Но такое «затвердевание» роли трикстера лишает его социальной динамики и потому уже не порождает того фейерверка шуток и гэгов, которыми славился Гайдай.