Страница 99 из 140
Возвращение
В 1943 году писатели стали возвращаться в Переделкино из эвакуации. Их ждали разоренные дома, в которых не сохранилось почти ничего от прежнего быта. «Бесследно, до последнего листка исчез мой архив, все мои книги, бесследно исчезла вся утварь и весь „быт“… В архиве – 23 года моей жизни»
352
[Письмо К. А. Федина Д. С. Фединой [24 сентября 1942 г.] // Константин Федин и его современники: из литературного наследия XX века. Кн. 1. С. 551.]
, – писал жене Константин Федин.
Во время войны в Переделкине стоял автомобильный батальон, находилась танковая мастерская, и все участки были изрыты шинами, а на гаражах написаны названия автомобильных цехов
353
[Чуковский Н. Н. Вспоминая Переделкино // Литературное Переделкино: Альманах. Вып. 3. 2021. С. 78.]
.
Случались пожары – так, сгорел небольшой дом, занимаемый Александром Беком
354
[Рапортички о письмах и телеграммах отдельных лиц, поступивших на имя В. М. Молотова, с его резолюциями и пометками // РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Ед. хр. 1472. Л. 167. Где он находился и когда был построен – неизвестно.]
, и дача семьи Ивановых. В их доме хранились боеприпасы, при воспламенении его оцепили, и возможности вынести вещи не было. В пожаре были уничтожены и вещи Пастернаков – рукописи ранних вещей, а также картины Леонида Осиповича Пастернака. В марте 1942 года Пастернак сообщал Чуковскому новости о происходящем в Переделкине:
Сейчас получено известие, что новые обитатели городка писателей привели все в совершенное разрушенье и загадили, переносили вещи из дачи в дачу, раскурили Павленковскую библиотеку, трижды загорались дачи Сейфуллиной, Кассиля и Ивановых. Первые удалось отстоять, а Ивановская сгорела. Мне жалко только папиных работ, но ведь я ко всему был готов и все предвидел. Не правда ли, умилительно?
355
[Письмо Б. Л. Пастернака К. И. Чуковскому [22 марта 1942 г.] // Пастернак Б. Л. ПСС. Т. IX. C. 266–267.]
Угнетенная видом своего разоренного дома, Вера Инбер сокрушалась о пропаже фотографий, газетных вырезок, дневников:
Вернее всего, пошло на растопку печей. И хорошо, если бы только так. Грустно думать, что разрозненные и бесприютные мои бумаги бродят где-то по чужим рукам…
356
[Инбер В. М. Собрание сочинений: В 4 т. Т. 3. М.: Худож. лит., 1965. С. 339.]
Николай Чуковский писал, что военные уходили из Переделкина, не тронув многотомную библиотеку деда, и даже своеобразно пополнили ее: оставили выданные им тома «Краткого курса истории ВКП(б)»
357
[Чуковский Н. Н. Вспоминая Переделкино // Литературное Переделкино: Альманах. Вып. 3. 2021. С. 78–79.]
. А дальше – на дачи проникли местные жители и уничтожили библиотеку. Потрясенный Корней Чуковский записывал в дневнике 24 июля 1943 года:
Был вчера в Переделкине – впервые за все лето. С невыразимым ужасом увидел, что вся моя библиотека разграблена. От немногих оставшихся книг оторваны переплеты. Разрознена, расхищена «Некрасовиана», собрание сочинений Джонсона, все мои детские книги, тысячи английских (British Theatre), библиотека эссеистов, письма моих детей, Марии Б. ко мне, мои к ней – составляют наст на полу, по которому ходят. Уже уезжая, я увидел в лесу костер. Меня потянуло к детям, которые сидели у костра. – Постойте, куда же вы? – Но они разбежались. Я подошел и увидел: горят английские книги и между прочим – любимая моя американская детская Think of it и номера «Детской литературы». И я подумал, какой это гротеск, что дети, те, которым я отдал столько любви, жгут у меня на глазах те книги, которыми я хотел бы служить им
358
[Чуковский К. И. Собрание сочинений: В 15 т. Т. 13: Дневник (1936–1969). С. 69.]
.
Николай Чуковский вспоминал, что пострадала и дача Катаевых, из окна второго этажа которой сбросили рояль. Тогда десятилетний, он проводил лето 1943 года в Переделкине: там в бывшем доме Бруно Ясенского и на даче Веры Инбер был устроен пионерлагерь для детей писателей-фронтовиков. Он вспоминал, что все дачи еще стояли пустыми, и дети распиливали штакетник, ограждающий участки, на дрова для кухни. Наградой за такую работу были горсть или две урюка и клубника, которую удавалось собирать на участке его деда
359
[Чуковский Н. Н. Вспоминая Переделкино. С. 79.]
.
Организацию лагеря и руководство им поручили писательнице и критику Галине Колесниковой. В конце июня дома были отремонтированы, за две недели ей удалось подготовить их к появлению около пятидесяти детей. Лето было дождливым, ребята кололи дрова, помогали по хозяйству, девочек обучали вышиванию и вязанию. Когда приходили хорошие вести с фронта, дети залезали на дачные балконы или бегали к водонапорной башне смотреть салют. Для лагеря были выписаны невероятные по тем временам продукты: разнообразные виды мяса, яйца, молочные продукты. В конце смены происходило взвешивание: дети набрали по два с половиной, три, пять килограммов, прибавивший полтора считал себя виноватым
360
[«Городок среди елей и сосен»: История городка писателей в Переделкине в статьях Г. А. Колесниковой // Новые звенья. Вып. 1. М.: ГМИРЛИ им. В. И. Даля, 2024. С. 198–199.]
.
В штате лагеря состояло всего восемь человек, среди них всем особенно полюбилась Мария Ивановна Вишнякова, первая жена Арсения Тарковского. Ее дети Андрей и Марина тоже посещали лагерь. Марина Тарковская видела, как к детям приезжали матери, писательские жены в цветастых крепдешиновых платьях, привозили шоколад и другие дефицитные продукты, но быт военного времени сказывался и на писательской элите: всем стало хорошо знакомо ранее неизвестное слово педикулез
361
[Тарковская М. А. Эвакуация, быт в Юрьевце, ледоход на Волге, письма отца с фронта и писательские дети // Устная история. URL: https://oralhistory.ru/talks/orh-2102/text.]
.
Колесникова вспоминала:
Мария Ивановна Вишнякова <…> числилась сторожем, а фактически была моим первым помощником, заменяла, когда я отлучалась в Москву по делам. Пионеры ее любили. Говорили, что она у нас самая добрая и красивая. Мне она напоминала васнецовскую Аленушку у пруда… И коса русая и русалочьи глаза
362
[«Городок среди елей и сосен». История городка писателей в Переделкине в статьях Г. А. Колесниковой // Новые звенья. Вып. 1. С. 198.]
.