Страница 68 из 140
Аркадий Первенцев был не единственным новым жильцом. В городке строились новые дома. В самом начале улицы, которую писатели называли Аллеей мрачных классиков (на ней жили «квалифицированные» писатели, авторы собраний сочинений Владимир Бахметьев, Леонид Леонов, Владимир Лидин), строилась дача для автора романа «Железный поток» Александра Серафимовича. Писатель давно претендовал на дом в Переделкине и какое-то время значился кандидатом на «дачу Каменева». Но в итоге получил право построить дачу по уникальному проекту. Этот одноэтажный бревенчатый сруб с мезонином по проекту архитектора Шаповалова, который писатель строил за свой счет, выделялся на фоне переделкинской архитектуры. Получить разрешение на постройку дома удалось не сразу: Николай Вирта и еще недавно переделкинский гость, а теперь соарендатор Вирты Леонид Соболев выступили с протестом, так как не хотели уменьшать площадь участка в три гектара ради подселения соседа
285
[Протокол № 147 заседания правления Литфонда [20 июня 1939 г.] // РГАЛИ. Ф. 1566. Оп. 1. Ед. хр. 5. Л. 228.]
.
Строительство началось зимой 1940 года во время сильных морозов, а к лету стоимость дома утроилась. Писатель вел продолжительный спор с Литфондом, от которого получал раздутые сметы на строительство и требовал сохранения расценок 1936 года
286
[Письмо замдиректора Литфонда А. А. Овчинникова в Президиум ССП [29 июня 1940 г.] // РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Ед. хр. 447. Л. 49–50.]
. «Хочу свежим воздухом подышать – оттягивают»
287
[Первенцев А. А. Дневники 1937–1940. С. 367.]
, – жаловался он Аркадию Первенцеву. Летом спор был решен в пользу Серафимовича: «ввиду исключительных заслуг перед литературой и народом» Литфонд покрыл недостающую сумму на строительство
288
[Протокол № 20 закрытого заседания Президиума Союза советских писателей [8 июля 1940 г.] // РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Ед. хр. 447. Л. 45.]
. В 1955 году «Аллея мрачных классиков» стала официально называться улицей Серафимовича: названия давались по фамилии арендатора самой первой дачи по улице.
До осени 1940 года Литфонд щедро выдавал ссуды, давал отсрочку по арендной плате. Послабления коснулись и Александра Фадеева: в конце августа Литфонд постановил не взимать арендной платы за дачу с ответственных секретарей Союза писателей
289
[Протокол № 39 заседания правления Литфонда [29 августа 1940 г.] // РГАЛИ. Ф. 1566. Оп. 1. Ед. хр. 8. Л. 83.]
.
В конце августа 1940 года ветер переменился. В октябре Пастернак говорил в письмах о «бурной литературной погоде»
290
[Письмо Б. Л. Пастернака В. В. Гольцеву [7 октября 1940 г.] // Пастернак Б. Л. ПСС. Т. IX. C. 190.]
и снова надвинувшемся мраке, тень которого он с дрожью чувствует ежедневно
291
[Письмо Б. Л. Пастернака А. А. Ахматовой [1 ноября 1940 г.] // Там же. C. 193.]
.
Одним из самых значимых событий, сигнализировавших литературной номенклатуре об идеологической перемене, стала встреча Сталина, Жданова и Андреева с членами Президиума ССП, на которой основное внимание было уделено обсуждению творчества Александра Авдеенко и фильму «Закон жизни», спровоцировавшему длительную опалу сценариста. В следующие десять дней вышло несколько постановлений Политбюро о признании идеологически вредными нескольких пьес (досталось и «Домику» Валентина Катаева), а отдельным постановлением запрещалась и признавалась злостной клеветой на советскую действительность пьеса «Метель» Леонида Леонова.
Сюжет «Метели» кажется почти самоубийственным для своего времени: главный герой, директор завода Степан Сыроваров оказывается предателем, пытается сбежать за границу, а его брат, белоэмигрант Порфирий, напротив, прощен и допущен в советское общество. Насмешливо вывернутый сюжет, гротескные персонажи приправлены в пьесе открытым рассуждением героев об эмиграции и доносах. «А у нас жуткий сосед по комнате. Коридор-то общий!.. Табуретку поставит у двери и слушает, как в театре. Всегда за порожком свеженькие окурочки лежат. (
Озабоченно
.) Да говорят еще, что теперь через электрическую лампочку подслушивать научились… верно это, а?»
292
[Леонов Л. М. Метель // Леонов Л. М. Собрание сочинений: В 10 т. Т. 7. Пьесы / Примеч. О. Михайлова. М.: Худож. лит., 1983. С. 318.]
– говорит Валя, дочь человека «из бывших». Во время одной из сильнейших сцен «Метели» Степан Сыроваров опускается на колени и велит жене ползти за ним, когда принимает фигуру брата за окном за сотрудника НКВД.
До выхода постановления пьеса шла в нескольких театрах и была номинирована на Сталинскую премию. После войны Леонов начнет работу над романом-наваждением «Пирамида», который будет писать на протяжении всей своей жизни и так и не окончит. В первых строках романа он говорит о потрясении, которое «поздней осенью предвоенного года» подтолкнуло его к замыслу романа:
Неделю спали не раздеваясь, в ожидании ночного стука в дверь, поневоле мирясь с тишиной, пока опережают более срочные кандидаты на возмездие и длится сезонно-ведомственная перегрузка
293
[Леонов Л. М. Пирамида: Роман. М.: Голос, 1994. С. 7.]
.
Пастернак писал Нине Табидзе, ожидая всего, что угодно, и для своего перевода:
Никто еще моего Гамлета не осудил, но так как я житель той же планеты, на которой случаются неожиданности с Леонидом Макс<имовичем> и другими, то что мешает какому-нибудь из «специалистов» или людей какой-то другой категории, которым я не угожу, объявить вульгаризацией или сниженьем Шекспира…
294
[Письмо Б. Л. Пастернака Н. А. Табидзе [23 декабря 1940 г.] // Пастернак Б. Л. ПСС. Т. IX. C. 200.]
Ожесточение коснулось и писательского быта. На встрече с секретарями ЦК Фадеев просил освободить Союз писателей от решения материальных вопросов. 21 сентября Литфонд со всеми учреждениями и предприятиями отошел в ведомство Комитета по делам искусств, в этот день все выдачи денежных средств писателям, даже уже оговоренные, были прекращены. Георгий Эфрон, сын Марины Цветаевой, вспоминал, что из‑за этого его мать не смогла получить уже обещанную ссуду на жилье и на следующий день, 22 сентября, приехала в Городок писателей: