Страница 31 из 140
[Вероятно, ошибка памяти: семьи Сельвинских и Пастернаков до 1939 года жили на одной улице, друг напротив друга.]
<…> Сейчас перед моими глазами стоит на подаче с папиросой во рту Зинаида Николаевна Пастернак. Мяч не долетает. Она похохатывает и что-то бормочет себе под нос, а мама заливается смехом
86
[Воскресенская Ц. А. Мои воспоминания. М.: Время, 2006. С. 263–264.]
.
Этому воспоминанию вторит и другое, детское, Н. К. Фединой:
1936‑й год – наше первое лето в Переделкине. Все дачи уже заселены. Каждый устраивает дом и участок по своему вкусу. Кто разводит ягоды, сажает фруктовые деревья и кустарники, кто увлекается цветами, кто – огородами. Одним словом, все наслаждались жизнью на природе, вдали от городской суеты. Писатели трудились не только в саду, но и за своими рабочими столами. Тесно общались друг с другом. Отец был особенно близок с Вс. Ивановым, своим старым товарищем еще со времен «Серапионовых братьев», Пастернаком, Пильняком, Леоновым.
Ходили в гости, гуляли, читали стихи и прозу, слушали музыку – чаще всего у Афиногенова. К Пастернакам приезжал Генрих Густавович Нейгауз. И вот большая компания писателей с семьями отправляется на дачу Пастернаков слушать Шопена в исполнении знаменитого музыканта <…>
87
[Федина Н. К. Переделкинские воспоминания. C. 4.]
.
Каждый писательский дом отличался рядом деталей: балкончиками, террасами, отделкой фасада. Отличались и увлечения дачников. Владимир Зазубрин создавал большое хозяйство, построил баню, хлев, закупал домашнюю птицу. Леонид Леонов, поселившийся одним из первых еще в 1935 году, собирал редкие растения для сада, выращивал кактусы, отстроил красивую голубую теплицу. Константин Федин разбил сад, который в поселке называли парком. Петр Павленко иронически писал в одном из писем:
Сосед мой Федин – сваакер. Он только что купил мельницу и обустраивается. Садовник деревянным циркулем научно чертит землю, втыкает вехи, рисует узоры. Тут клумба, там газон, здесь аллея
88
[Фрезинский Б. Я. Писатели и советские вожди: Избранные сюжеты 1919–1960 годов. М.: Эллис Лак, 2008. С. 237.]
.
Вера Инбер занималась обстановкой дома, коллекционировала картины и фарфор. Владимир Лидин собирал редкие издания. Николай Погодин – радиолы и магнитофоны. Борис Пастернак довольствовался большим дубовым столом и маленькой плиткой для подогрева еды, обрубал сухие еловые сучья для хвороста, до зимы купался в мелкой Сетуни. Борис Пильняк гулял среди леса то в восточном халате, то в пальто из змеиной кожи. Поселившийся в Переделкине позже остальных, в 1938 году, Исаак Бабель заказал на участок голубятню
89
[Пирожкова А. Н. Воспоминания // Октябрь. 2011. № 9.]
.
На соседнем участке Александр Фадеев, занявший в 1938 году дачу Зазубрина, устроил пруд. «Это была его забава, его отдых. Он любил чистить этот прудик. Завел в нем каких-то рыб, которых осенью вылавливал», – вспоминал К. Л. Зелинский
90
[Зелинский К. Л. В июне 1954 года // Зелинский К. Л. На литературной дороге: Сборник статей. [Б. м.]: Академия XXI, 2014. С. 369–370.]
.
Смерть Горького, нарастающая литературная травля, отзвуки приближающегося большого террора, войны – чем громче становился «шум времени», тем усерднее отдавались переделкинской жизни писатели.
Летом 1936‑го в СССР приехал французский писатель Андре Жид. Он приезжал в Переделкино, бывал у Пильняка, дважды посетил Пастернака. Об одной из этих встреч Пастернак расскажет у себя на даче литературному критику, имя которого неизвестно, известен лишь агентурный псевдоним – Февральский. Конфиденциальная информация о встрече с французским писателем, но больше о состоянии самого Пастернака и переделкинских настроениях той поры точно передана этим человеком в агентурном донесении от 7 августа 1936 года:
Вот построили нам дачи, учредили нечто вроде частной пожизненной собственности и думают, что, глядя на землекопов и плотников, возящихся под моими окнами, я буду воспевать, как им приятно строить эту дачу для меня. Ерунда. Я слишком взрослый, чтобы можно было перестроиться. Кругом фальшь, невероятная глупая парадная шумиха самого дурного сорта (меня вчера хотел снять репортер «Торгово-промышленной газеты» при получении продуктов из авто «Гастронома»), ложь, неискренность, фарисейство <…> Идет страшная волна мещанства, – у нас все хотят сделать навечно, ведь сейчас добрались до семьи и хотят к ней насильно привязать человека <…> У нас из всего делают обязанность, официальщину <…> Я устал. Бороться не буду, но и потакать всему этому тоже не собираюсь. Сейчас хочу снова писать прозу. И затем – мечтаю уехать за границу, поездить, поглядеть мир
91
[Maksimenkov L., Barnes Ch. Boris Pasternak in August 1936 – An NKVD Memorandum // Toronto Slavic Quarterly. № 6. Fall 2003. URL: http://sites.utoronto.ca/tsq/06/pasternak06.shtml.]
.
Мечты об отъезде были несопоставимы с реальными обстоятельствами. Пастернак, выражая тревогу и неуверенность в собственном будущем, пишет за границу родителям осенью 1936 года о жизни в Переделкине, новом большом доме, который скорее становится обузой, и обиходе, «временность которого… с каждым днем все ясней»:
Из Волхонской тесноты я попал в двухэтажный, наполовину мне не нужный дом, не только учетверяющий ежемесячное орудованье тысячами и пр., но, что посущественнее, требующий столь же широкой радости в душе и каких-то перспектив в будущем, похожих на прилегающий лесной участок. Хотя напрасно я поэтизирую нравы поселка: при существующей кругом жизни они далеко не так безобидно невинны: может быть, и с радостью в душе меня бы так же оскорбляла нота жадности и мещанства, в нем сказавшаяся
92
[Письмо Б. Л. Пастернака родителям [сентябрь 1936 г.] // Пастернак Б. Л. Полное собрание сочинений: В 11 т. Т. IX. С. 91. (Далее это издание обозначено в ссылках как ПСС.)]
.
Требующий «широкой радости в душе лесной участок» окажется далеко не радостным. О дачах, расположенных на этой улице, Борис Пильняк писал:
Когда дачи были построены, выяснилось врачами и лесными специалистами, что дачи эти… для проживания вредоносны, – они не только бессолнечны, но и стоят на заболоченной почве
93
[Пильняк Б. А. Письмо в Мособлисполком, лето 1936 г. // Пильняк Б. А. Письма: В 2 т. Т. II: 1923–1957. С. 603.]
.