Страница 30 из 140
Сваакеры и робинзоны
18 июня 1936 года умер Горький. Весть о его смерти сопровождает писателей в первые недели переделкинской жизни. «Теперь мне жить не дадут»
77
[Пирожкова А. Н. Воспоминания // Октябрь. 2011. № 12.]
, – говорит после его ухода Исаак Бабель, которому будет суждено провести последнюю ночь на свободе в Переделкине. Для многих советских писателей это дни большого потрясения: из жизни ушел ориентир и заступник. Наступали иные, еще более суровые времена.
В письме любимца А. М. Горького Владимира Зазубрина (в предсмертные дни он бывал у Горького, участвовал в похоронах, говорил о нем на траурном собрании) видно отражение той тенденции, которая будет наблюдаться в Переделкине в первые годы существования поселка:
Мне только было очень тяжело этим летом после смерти Алексея Максимовича. Вот и все. Лето все я провел скверно. Старался забыться только тем, что весь отдавался стройке, или достройке дачи
78
[Проскурина Е. Н. Неопубликованные письма В. Я. Зазубрина // Гуманитарные науки в Сибири. 1994. № 4. С. 66.]
.
Окрестное пространство становится для Зазубрина местом обособления в период горя и неопределенности. Через год его сосед, молодой драматург, бывший рапповец Александр Афиногенов будет писать о нем:
Он ведь собирался прочно сесть тут, вывел постройки, работал как Робинзон, огораживая себя и по-кулацки собирая каждую щепку в лесу… Он рассчитывал надолго, до конца жизни <…>
79
[Афиногенов А. Н. Дневник. 1 января – 30 декабря 1937 г. // РГАЛИ. Ф. 2172. Оп. 3. Ед. хр. 5. Л. 114.]
.
Зазубрин, всегда чувствующий свою неуместность в писательской элите, будет первым, за кем придут в 1937 году.
Новопостроенные дачи в Городке писателей действительно нуждались в существенных доработках. Дома, пахнущие свежей стружкой, приходилось доводить до приемлемого вида самостоятельно: они сдавались недоделанными и требовали больших финансовых вложений. Жена главного редактора Гослитиздата Ивана Беспалова вспоминала, что они сами достраивали балкон, лестницу на второй этаж, занимались внутренней отделкой и благоустройством участка и сторожки
80
[Приложение к протоколу № 4 заседания правления Литфонда СССР за 1956 г. // РГАЛИ. Ф. 1566. Оп. 1. Ед. хр. 294. Л. 83.]
. Предполагалось, что на кооперативных дачах будут жить долго, осядут.
Особую часть жизни достройка дачи занимала у семьи Александра Афиногенова. Его жена, американская коммунистка Евгения (Дженни) Бернардовна Марлинг рьяно взялась за улучшение недостроенного дома, браня строителей за перерасход материалов, рассказывая, как строительный бизнес принято вести в США, и подспудно выучивая названия инструментов и работ.
Афиногенов наблюдал за работой маляров, стекольщиков и кровельщиков и подробно документировал застройку в дневнике, в котором также возникает мотив укрытия, неожиданной уверенности, которую давала «своя» земля:
Потом он ходил по лесному участку, отгороженному для него, и все щупал руками каждое дерево, радовался папоротнику, растущему на ЕГО участке, ревниво следил за линией лесной границы <…> Когда сосед, хороший его друг, попросил разрешения передвинуть забор, чтобы спрямить линию около колодца – он ощутил в себе мгновенное чувство жалости, что спрямление это пройдет по ЕГО земле, он сейчас же подавил в себе гадкое чувство собственника, но то, что промелькнуло, показало, как живуче было желание ОТГОРОДИТЬСЯ от остального мира, ощутить свое, неприкосновенное и на этом неприкосновенном жить до конца дней своих, улучшая, совершенствуя, радуясь
81
[Афиногенов А. Н. Отрывки из дневников на темы «Быт», «Вещи», «Встреча Нового года», «Дети», «Мысли и ощущения», «Театр. Музыка» // РГАЛИ. Ф. 2172. Оп. 1. Ед. хр. 124. В дневниках драматург часто писал о себе в третьем лице, создавая наработки для будущих произведений.]
.
Несмотря на недоделки и траты, новоиспеченные дачники радовались возможности сменить стесненные жилищные условия, временные и неудобные квартиры и комнаты на просторные деревянные дома, построенные в стиле английских коттеджей конца XIX века. Писатель и журналист В. В. Гольцев, навестив Пастернака в Переделкине, писал жене о своих впечатлениях:
…Дома для писателей построены в лесу и на опушке в местности очень привлекательной. Это именно дома, а не дачи: солидные, двухэтажные, оштукатуренные; внутри с электричеством, террасами и балконами, но все разные. У Пастернаков участок похуже, чем у Леонова, Ясенского, Федина и Павленко, но все-таки очень хорош. У них 6 комнат и огромная кухня, в которой можно танцевать
82
[Громова Н. А. Узел. С. 328.]
.
Новоселы принимали многочисленных гостей. Прозаик и житель Переделкина Виктор Панов вспоминал, как отмечал новоселье Борис Пильняк:
Не столы заняты кушаньями, а две широкие доски, положенные на подпорки высотою в пояс человеку. Подходи к доскам и бери с блюда, что тебе нужно, наливай в бокал, в рюмку из любой бутылки. Помощницей была дочь Пильняка Наташа <…> Она улыбалась Константину Федину, Борису Пастернаку, Николаю Погодину… Кто-то из гостей сказал, что на новоселье, по старинному обычаю, надо бы принести лапти и онучи. Посмеялись. Пастернак подарил Борису Андреевичу книгу. Хозяину желали долгого житья на этой даче…
83
[Панов В. А. Переделкинские пересуды // Литературная Россия. № 23 (2007). 2015. 23 февраля. URL: https://litrossia.ru/item/1948-oldarchive/.]
Писательница Галина Колесникова описывала похожую сцену:
Издали я наблюдала, как происходило заселение выстроенных для писателей дач. Видела, как однажды гости с бокалами в руках переходили по доскам над вырытыми для труб канавами. Из окон новых домов доносилась музыка, пение, веселые голоса
84
[Колесникова Г. А. Городок среди елей и сосен. 30‑е годы // Переделкино литературное. 1990. Цит. по: ГЛМ. Ф. 408. Оп. 1. Ед. хр. 3. Л. 7.]
.
Писатели отдавались дачной жизни, налаживали быт, засаживали сады, выращивали клубнику, совместно проводили досуг. В поселке устроили общее волейбольное поле, на котором для игр встречались семьями. Сцены дачной идиллии 1936 года хорошо отражены в воспоминаниях тогдашних детей.
Падчерица Ильи Сельвинского вспоминала:
Вот едет на велосипеде Артем Веселый играть в волейбол. Площадка была на поле против дачи Павленко <…> Во время игры он был серьезен и неразговорчив. Всегда в темной одежде <…> Вот идут мои родители сверху, и показываются Пастернаки снизу
85