Страница 18 из 140
Вот построили нам дачи, учредили нечто вроде частной пожизненной собственности и думают, что, глядя на землекопов и плотников, возящихся под моими окнами, я буду воспевать, как им приятно строить эту дачу для меня. Ерунда. Я слишком взрослый, чтобы можно было перестроиться. Кругом фальшь, невероятная глупая парадная шумиха самого дурного сорта (меня вчера хотел снять репортер «Торгово-промышленной газеты» при получении продуктов из авто «Гастронома»), ложь, неискренность, фарисейство <…> Идет страшная волна мещанства, – у нас все хотят сделать навечно, ведь сейчас добрались до семьи и хотят к ней насильно привязать человека <…> У нас из всего делают обязанность, официальщину <…> Я устал. Бороться не буду, но и потакать всему этому тоже не собираюсь. Сейчас хочу снова писать прозу. И затем – мечтаю уехать за границу, поездить, поглядеть мир
91
[Maksimenkov L., Barnes Ch. Boris Pasternak in August 1936 – An NKVD Memorandum // Toronto Slavic Quarterly. № 6. Fall 2003. URL: http://sites.utoronto.ca/tsq/06/pasternak06.shtml.]
.
Мечты об отъезде были несопоставимы с реальными обстоятельствами. Пастернак, выражая тревогу и неуверенность в собственном будущем, пишет за границу родителям осенью 1936 года о жизни в Переделкине, новом большом доме, который скорее становится обузой, и обиходе, «временность которого… с каждым днем все ясней»:
Из Волхонской тесноты я попал в двухэтажный, наполовину мне не нужный дом, не только учетверяющий ежемесячное орудованье тысячами и пр., но, что посущественнее, требующий столь же широкой радости в душе и каких-то перспектив в будущем, похожих на прилегающий лесной участок. Хотя напрасно я поэтизирую нравы поселка: при существующей кругом жизни они далеко не так безобидно невинны: может быть, и с радостью в душе меня бы так же оскорбляла нота жадности и мещанства, в нем сказавшаяся
92
[Письмо Б. Л. Пастернака родителям [сентябрь 1936 г.] // Пастернак Б. Л. Полное собрание сочинений: В 11 т. Т. IX. С. 91. (Далее это издание обозначено в ссылках как ПСС.)]
.
Требующий «широкой радости в душе лесной участок» окажется далеко не радостным. О дачах, расположенных на этой улице, Борис Пильняк писал:
Когда дачи были построены, выяснилось врачами и лесными специалистами, что дачи эти… для проживания вредоносны, – они не только бессолнечны, но и стоят на заболоченной почве
93
[Пильняк Б. А. Письмо в Мособлисполком, лето 1936 г. // Пильняк Б. А. Письма: В 2 т. Т. II: 1923–1957. С. 603.]
.
Вскоре выяснится, что и «перспективы в будущем» для многих дачников окажутся соответствующими. Конец первого дачного лета принес страшные известия: состоялся первый московский процесс над Г. Е. Зиновьевым и Л. Б. Каменевым. На обсуждении их приговора в Президиуме Союза писателей драматург Всеволод Вишневский призывал искать внутренних, скрытых врагов и бороться с ними. Он возмущался небоевым настроем некоторых писателей:
И вот это спокойствие в писательской среде – дачи, заборы. Но знайте, что скоро вам будет не до заборов
94
[Протокол и стенограмма заседания Президиума по вопросу высказывания писателей в связи с процессом Троцкистско-Зиновьевского блока [25 августа 1936 г.] // РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Ед. хр. 73. Л. 19.]
.