Страница 48 из 70
Глава 18
Утро началось с плохих новостей. Хотя, если честно, последние дни у нас других и не было. Программа «всё включено» в другом мире работала без сбоев.
Сначала я проснулась от пронизывающего до костей холода. Потом от ветра, который умудрялся свистеть даже сквозь плотные швы. И уже потом от того, что кто-то очень громко и экспрессивно спорил возле костра. Судя по голосам — Янин и Альвар. Судя по интонациям — спорили они уже давно, упорно и на повышенных тонах.
— Отлично, — пробормотала я, с трудом выползая из-под целой горы одеял. — Если король и главный маг с утра пораньше готовы друг друга придушить, день обещает быть просто замечательным. Куда там расписаться за порцию утреннего позитива?
Я нехотя вылезла из палатки. К моему удивлению, ночная метель наконец-то полностью стихла. Но легче от этого почему-то не стало ни на грамм.
Горы возвышались прямо впереди нас огромной, монолитной ледяной стеной. Именно там, среди этих ослепительно белых снежных вершин, и находился тот самый невидимый древний барьер. Даже отсюда, с подножия холмов, его присутствие можно было физически почувствовать кожей. В воздухе висело странное, давящее, почти осязаемое напряжение. Словно сама реальность упрямо сопротивлялась нашему приближению и пыталась вытолкнуть нас обратно.
Магистр Альвар выглядел так, будто не спал всю ночь. Впрочем, зная его маниакальную любовь к древним манускриптам, скорее всего, так оно и было на самом деле. Он яростно чертил что-то палочкой на снегу, стирая и перерисовывая руны.
— Доброе утро, — сказала я, подходя ближе к очагу.
— Для кого как, Неля, — мрачно и сухо отозвался маг, даже не повернув головы.
— Опять прекрасно. Стабильность — признак мастерства.
Я взяла у одного из гвардейцев кружку с горячим, приятно пахнущим травяным отваром и сделала глоток:
— Что на этот раз случилось?
Янин и Альвар одновременно замолчали и очень многозначительно переглянулись. Мне этот немой диалог сразу категорически не понравился. По моему недолгому опыту, когда два умных, облечённых властью мужчины так заговорщицки переглядываются, финальные счета и страдания обычно оплачиваю я.
— Барьер снова усилился, Неля, — весомо произнёс Альвар.
— Я это уже слышала, — отмахнулась я, вспоминая ночные разговоры. — Вы его плотность замеряли, катаклизмы предсказывали. Дальше что?
— Нет, — маг наконец оторвался от своих чертежей и покачал головой. — Ты абсолютно не понимаешь масштаба проблемы.
Я нахмурилась, ставя кружку на валун:
— Тогда снизойди до уровня обычной студентки и объясни нормально.
Чародей несколько бесконечных секунд молчал, нервно потирая костлявые пальцы. Потом тяжело, со свистом выдохнул, глядя на тлеющие угли:
— Вчера вечером я был на все сто процентов уверен, что смогу с помощью своих артефактов взломать плетение и открыть безопасный проход для всего нашего отряда.
— А сегодня? Что изменилось за ночь?
— А сегодня я в этом уже совершенно не уверен.
Вокруг костра мгновенно повисла тяжёлая, гнетущая и очень неприятная тишина. Гвардейцы замерли.
— И насколько именно ты не уверен? — тихо спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Очень малая вероятность что сработает, Неля. Защитные чары перестроились так, что проход сквозь стену древней магии теперь может открыться только для одного-единственного человека.
Я застыла на месте как вкопанная:
— Что?..
— Для тебя, — негромко, но кристально чётко подтвердил Янин, делая шаг ко мне.
Я ошарашенно перевела взгляд на суровое лицо короля. Потом обратно на хмурого мага. Мозг наотрез отказывался принимать эти новые правила игры.
— Очень смешно. Первоапрельская шутка удалась. Можете посмеяться.
— Никто в этом лагере не шутит, Неля, — ровно ответил Альвар.
И почему-то именно это его холодное, профессорское спокойствие испугало меня в разы сильнее любых зловещих пророчеств. Они не шутили. Меня реально предлагали отправить в эти ледяные пустоши в гордом одиночестве.
Я машинально, совершенно неосознанно повернула голову и посмотрела в сторону заснеженных гор. И вдруг в ту же самую секунду ощутила глубоко под кожей знакомое, пугающее до дрожи ощущение. Тягу. Странную, липкую, почти незаметную ментальную волну.
Будто там, за этой невидимой стеной магии, в сердце вечных льдов, что-то или кто-то действительно очень сильно звал меня. Терпеливо ждал. Причём с каждым прожитым днём, с каждым моим шагом на Север этот зов становился всё сильнее, агрессивнее и настойчивее. Нас выслеживали. Кукловод терпеливо ждал, пока сосуд наполнится.
Я резко, с усилием отвела взгляд в сторону леса. Нет. Мне весь этот грандиозный расклад сил категорически не нравится. Совсем.
После утреннего тяжелого разговора и наспех съеденного завтрака мы всё-таки продолжили свой путь вверх по склону. Двигались медленно, осторожно, выверяя каждый шаг на обледенелых камнях. С каждым часом и без того крутой подъём становился всё тяжелее, дыхание сбивалось, а морозный воздух обжигал лёгкие.
Но мои мысли, если честно, сейчас были заняты совсем другим. Одним-единственным глобальным вопросом. Который, если хорошенько подумать, нужно было задать этим венценосным и магическим особам ещё очень давно. Очень-очень давно. В первые минуты моего переноса сюда, что сейчас за такую заторможенность мне было даже немного стыдно перед самой собой.
— Слушайте, — нарушила я монотонный хруст снега под ногами.
— Да, Неля? — отозвался шагавший чуть позади Янин.
— А зачем вы, собственно, вообще меня сюда призвали? Какая конечная цель этого глобального попадалова?
Король от такой неожиданной прямоты едва не споткнулся на ровном месте, а идущий впереди Альвар судорожно и громко закашлялся, чуть не выронив свой магический посох.
— Что, простите? — обернулся ко мне государь.
— Ну, я серьёзно, — я выразительно развела руками в стороны. — Давайте восстановим хронологию событий. Я упала в ваш мир. Меня в первые же минуты чуть не сожрали дикие волки. Потом из ниоткуда прилетели драконы. Потом прибежали жрецы с фанатичным блеском в глазах. Потом пошли разговоры про древние пророчества. Но никто, абсолютно никто из вас до сих пор нормально и вменяемо не объяснил мне, на фига меня вообще сюда притащили! Что я должна починить?
Над заснеженным горным склоном повисла долгая, глухая тишина, прерываемая лишь свистом ветра.