Страница 46 из 70
Глава 17
Интерлюдия
Северные горы. Место, куда уже много веков не проникал даже самый слабый, робкий солнечный свет. Место, полностью забытое самим неумолимым временем. Мрачное, глухое место, которое давным-давно должно было стать вековой могилой для древней магии, но так ею и не стало.
Тяжёлые, мерные шаги гулким эхом разносились по циклопическому пространству огромной подземной пещеры. Высокая, худощавая фигура в тёмном плаще медленно, круг за кругом обходила гигантскую каменную статую дракона. Снова и снова. Словно терпеливый хищник, неусыпно наблюдающий за своей пленённой, обездвиженной добычей.
Под ногами незнакомца при каждом шаге тускло, неровно вспыхивали высеченные на граните древние руны. Они мерцали багровым светом, будто сами чувствовали приближение чего-то неизбежного и страшного.
Фигура наконец остановилась у самого края кольца чёрного пламени. Медленно подняла голову и уставилась на окаменевшего гиганта. Даже сейчас, закованный в безжизненную гранитную броню, Серебряный король выглядел монументально и величественно: широко расправленные крылья, гордо поднятая голова и застывший, упрямый взгляд пустых глазниц. Будто он до сих пор, спустя тысячи лет, наотрез отказывался признавать своё поражение. Прошли долгие века, но гордости у этой древней рептилии меньше не стало.
— Они идут, — тихо, леденящим душу шёпотом произнёс незнакомец.
Мрачные своды пещеры тут же послушно ответили раскатистым эхом:
«...они идут... идут... идут...»
Под глубоким капюшоном на бледных губах появилась едва заметная, хищная ухмылка.
— Всё продвигается именно так, как я детально рассчитывал в своих черновиках. Шаги просчитаны идеально.
Мужчина неторопливо протянул руку вперед, раскрывая ладонь над чёрным огнём. В затхлом воздухе над его пальцами мгновенно возник и задрожал крошечный серебристый огонёк — маленькая, чистая искра силы. Одна из бесчисленных искр, разбросанных когда-то по континенту.
Фигура заворожённо наблюдала за её ровным лунным свечением несколько секунд, а потом медленно, властно сжала пальцы в кулак. Искра с тихим хлопком растворилась в воздухе. Но на её месте тут же сама собой появилась новая. Потом ещё одна. И ещё.
С каждым прожитым днём этих серебряных светляков вокруг каменной туши становилось всё больше. С каждым днём. С каждым новым, трудным шагом рыжей девчонки к этим проклятым горам. С каждым её испуганным вдохом. С каждой крошечной каплей Силы Владыки, которая медленно, но верно возвращалась туда, где она изначально должна была оказаться — в живой человеческий сосуд. Неля Соколова собирала для своего палача идеальный, концентрированный урожай магии, даже не подозревая об этом.
— Ты ведь чувствуешь это, правда? — тихо, с леденящей душу нежностью обратился мужчина в плаще к монументальному изваянию. — Ну конечно же, чувствуешь. Кого я спрашиваю.
Ответа из пустых, провалившихся гранитных глазниц, разумеется, не последовало. Но незнакомца это ни капли не смутило и не задело. За последние долгие столетия вынужденного одиночества под этими холодными скалами он давно и прочно привык разговаривать сам с собой. Или с теми, кто физически не мог ему ответить, будучи замурованным в каменный кокон.
— Твоя великая магия послушно возвращается в этот мир, старый враг. Медленно, по капле, но абсолютно неумолимо.
Он вновь неторопливо, шурша полами мантии, двинулся по кругу, обходя поверженного каменного дракона. Бледные пальцы, испещрённые вязью запретных рун, плавно скользили по холодной, шершавой гранитной чешуе.
— Иронично, не правда ли? — под капюшоном послышался сухой, издевательский смешок. — Твой самый последний, отчаянный предсмертный план в итоге оказался самым полезным и ценным именно для меня. Ты ведь тогда искренне верил, что совершаешь благое дело. Ты разорвал свою Силу Владыки и разбросал её по всему миру только для того, чтобы я никогда — слышишь, никогда — не смог собрать её воедино и присвоить себе. И надо отдать тебе должное, древний червяк: ты оказался абсолютно прав. Я действительно не смог. Не смог сделать этого сразу, одним махом.
Шаг. Тяжёлый, эхо разносится под сводами.
Ещё один шаг.
— Мне пришлось проявить царственное терпение и ждать. Ждать долгими, серыми столетиями, пока мир забудет твоё имя.
Шаг.
— Пришлось лично, по крупицам создавать фальшивые легенды для глупых людей.
Шаг.
— Писать Священные пророчества для Совета жрецов.
Шаг.
— Сеять первобытные страхи в умах бескрылых.
Шаг.
— Кроить чужие, удобные мне судьбы.
Тёмная фигура внезапно замерла прямо возле массивной головы поверженного ящера.
— Но теперь, Серебряный король, ты проиграл. Окончательно.
Тусклый, багровый свет высеченных на полу рун на мгновение отразился на плотной ткани его капюшона. Но лица под ним по-прежнему не было видно — словно сама первородная, липкая тьма пещеры ревностно скрывала его от чужих глаз.
— И самое забавное, что ты больше не можешь говорить со своей маленькой Всадницей. Ты ведь уже и сам это заметил, верно?
Кукловод знал это наверняка. Он физически чувствовал, как последние, угасающие остатки чужого сознания стремительно и безвозвратно тают внутри каменной туши. Каждая серебряная искра, каждая частица магии, возвращающаяся к рыжей девчонке на обледенелой тропе, ослабляла связь дракона с этим миром всё сильнее и сильнее.
Межмировой мост рушился. Связь рвалась прямо сейчас. Глубокий бархатный голос в её голове затихал. Ночные сны-видения становились всё короче, холоднее и превращались в кашу. Совсем скоро, буквально через пару дней, наступит тот самый идеальный момент, когда Серебряный король исчезнет из её разума окончательно и бесповоротно.
И тогда, когда я сделаю свой финальный ход и позову её, никто во всей этой вселенной не сможет предупредить несчастную Наследницу. Никто. Она придёт сама.
Фигура в тёмном плаще удовлетворённо, со вкусом выдохнула, и чёрное пламя у его ног взметнулось вверх, жадно пожирая остатки утреннего света.
— Она идёт прямо в ловушку.
Под циклопическими сводами древней пещеры багровым пожаром загорелись сотни скрытых до этого рун. На гранитном полу, выжигая вековую пыль, стремительно проступил гигантский, пугающий своей геометрической точностью рисунок.
Круг. За кругом. Извилистые зловещие спирали. Незнакомые местным магам символы. Кровавые печати Первой эпохи.