Попаданка особого назначения

Глава 12

Интерлюдия. Чертоги каменного сна

За тысячи миль от сияющей королевской столицы, на самом краю обитаемой вселенной.

Там, где вечные суровые льды никогда не знали тепла и не таяли со времён сотворения мира. Там, где бушевали безумные арктические метели, и даже самые сильные драконы старались не летать без крайней на то причины. В самом сердце неприступных Северных гор существовало жуткое, гиблое место, которого не было и не могло быть ни на одной карте континента.

О нём давно позабыли смертные люди. Позабыли гордые драконы. О нём стёрли память даже самые древние, полуистлевшие легенды Первой эпохи.

Глубоко под многометровой толщей мёртвых скал скрывалась циклопическая, величественная пещера. Настолько огромная, что внутри её мрачных сводов мог бы целиком и без труда поместиться главный королевский замок Янина.

В самом центре этого подземного царства лежал дракон. Огромный. Чудовищно древний. Полностью окаменевший.

Его исполинские крылья навеки застыли в сером камне, словно прижатые к полу тяжестью веков. Чешуя давно превратилась в холодный, безжизненный гранит. Пустые, провалившиеся глазницы невидяще и мёртво смотрели в вечную, первобытную темноту пещеры. Со стороны любому случайному путнику могло бы показаться, что этот змей погиб тысячи лет назад и стал частью горного хребта.

Но это было не так. Совершенно, пугающе не так.

Прямо перед мордой каменного чудовища ровным, идеальным кольцом горел круг первородного чёрного пламени. Это было странное, противоестественное пламя — оно не давало ни капли тепла, не рассеивало окружающий мрак, а лишь прожорливо пожирало сам свет вокруг себя, сгущая тени.

А внутри этого зловещего круга неподвижно стояла высокая, худощавая фигура в тяжёлом тёмном плаще. Лицо незнакомца полностью скрывал глубокий, глухой капюшон, не позволяя разглядеть черты лица. Его бледные руки от пальцев до самых локтей покрывали вязкие узоры древних, запретных рун. Старых. Настолько старых, жутких и первобытных, что большинство высокомудрых магов Академий умерли бы от разрыва сердца и страха, едва увидев эти начертания.

Фигура медленно, с тихим шорохом ткани подняла голову. В затхлом воздухе пещеры прямо перед ней соткалось и задрожало призрачное, серебристое изображение.

Молодая девушка. Огненно-рыжие упрямые волосы, хотя в неверном свете они казались темнее, смешной, нелепый для этого мира земной наряд с завязанной футболкой и пирсингом, и этот её фирменный, дерзкий, ни перед кем не преклоняющийся взгляд.

Неля Соколова.

— Наконец-то... — тихо, почти ласково прошептал незнакомец.

Голос его был абсолютно спокойным. Слишком спокойным, мертвенным и лишённым всяких человеческих эмоций, отчего по углам пещеры поползло зловещее эхо.

— Значит, ты всё-таки появилась в этом измерении, Наследница.

Призрачное изображение девушки на миг испуганно дрогнуло и с тихим хлопком исчезло, растворяясь во тьме. Чёрное пламя в ту же секунду взметнулось выше, жадно пожирая остатки магии.

— Слишком рано... Слишком лаконично... Слишком неожиданно для планов жрецов. Впрочем, как и всегда.

Он сделал несколько неторопливых, уверенных шагов к окаменевшему дракону и бесцеремонно провёл бледной ладонью, испещрённой рунами, по его гранитной, шершавой чешуе. В этом жесте не было ни капли благоговения или уважения к древнему существу. Только чистая, концентрированная, выжженная веками ненависть. Долгая. Многовековая, терпеливая злоба.

— Ты снова посмел вмешаться в мой замысел, старый ящер.

Тишина пещеры была ему ответом.

— Даже сейчас, спустя столько веков... Тишина.

— Даже после всего, что я с тобой сделал.

На долю секунды кольцо чёрного огня у ног незнакомца мелко задрожало и качнулось в сторону гранитной туши, словно какая-то неведомая сила внутри скалы попыталась подать знак или ответить. Фигура в капюшоне резко, со свистом сжала ладонь в кулак, и пламя мгновенно успокоилось, послушно припадая к земле.

— Нет. Ты не победил в этой схватке, Серебряный король. Не победил тогда, на исходе Первой эпохи... Не победишь и сейчас.

Под массивными сводами пещеры раздался низкий, вибрирующий гул, от которого с потолка посыпалась каменная крошка. Сотни скрытых до этого древних рун, высеченных прямо на каменном полу, одновременно вспыхнули тусклым багровым светом. Они начали стремительно соединяться между собой, выстраиваясь в один гигантский, невероятно сложный геометрический рисунок.

Портал. Межмировой портал. На данный момент незавершённый, сломанный, искажённый в расчётах и не работающий. Пока что не работающий.

Незнакомец долго, заворожённо смотрел на пульсирующие багровые линии у своих ног.

— Осталось совсем немного... — почти не слышным шёпотом произнёс он, и под капюшоном хищно блеснули глаза. — Ещё немного её проснувшейся силы. Ещё немного драконьего времени. И тогда эта дверь распахнётся окончательно.

Его тяжёлый взгляд вновь остановился на застывшей каменной голове дракона.

— Ты ведь помнишь тот день, верховный владыка? Тот день, когда ты наивно решил меня обмануть? Когда ты, умирая, разорвал собственную великую Силу Владыки на тысячи мелких осколков? Когда ты трусливо разбросал её по всему миру, по крови своих безмозглых сородичей?

Чёрное пламя взметнулось вверх яростным, ревущим столбом, на миг полностью поглощая фигуру в плаще.

— Ты правда думал, древний дурак, что я не найду способ призвать Избранную и собрать всю твою силу обратно в один сосуд?

Голос незнакомца впервые за всё время заметно дрогнул. От застарелой, выжигающей нутро злобы. От бессильной ненависти. От нахлынувших монументальных воспоминаний Первой эпохи.

— Мне пришлось ждать, — процедил он сквозь зубы, и его пальцы судорожно сжались в кулак. — Ждать долгими, бесконечными столетиями. Скрываться во тьме этих проклятых пещер. Непрерывно наблюдать за копошением смертных. Лично создавать лживые пророчества для Священного совета. Аккуратно подталкивать нужных, ведомых людей на ключевые посты в государстве. Тонко направлять исторические события в нужное мне русло. И веками смотреть, как глупые бескрылые существа с упоением уничтожают друг друга на полях сражений.

Он сделал глубокий вдох, успокаивая клокочущую ярость:

— Но моё великое ожидание наконец-то подходит к своему закономерному концу.