Полночный поезд

Осколки

– О нет, – пробормотал Дух самому себе. – Это я помню.

Он первым увидел машину, которая вскоре подъедет и остановится прямо рядом с ними.

Причем не просто какую-то старую развалюху.

Сверкающий, элегантный черный «уолсли», крадущийся по дороге угрожающе, как пантера. Машина, которую в XXI веке можно представить только на свадьбе с сидящей внутри невестой. Но у этой над лобовым стеклом красовалась сине-белая табличка с надписью «ПОЛИЦИЯ». Уил-бур встал, сгорая от стыда, и поплелся по улице.

– Погоди, – сказала Мэгги.

Уилбур не знал, что делать, поэтому остановился и просто стоял, глядя на машину и двух полицейских на передних сиденьях.

– Они за тобой? – прошептала Дорин, стараясь звучать шутливо. – За то, что читаешь скучные рыбные книги на улице?

– Нет.

Уилбур уже видел своего брата на заднем сиденье. Из машины вышел полицейский. У него было вытянутое, серьезное лицо, и он пронзительно смотрел на Уилбура.

– Ого, – произнесла Дорин, когда полицейский открыл заднюю дверь, и оттуда вышел Даги.

Это был Даги образца 1958 года. Даги-бунтарь. Зализанные волосы, туго застегнутая рубашка, узкие джинсы, белые носки и огромные броги, которые он прозвал «жукодавами». Тот самый, который пригвождал Уилбура к стене во время их стычек и воровал у него еду, когда мама не видела.

– Что за отщепенец? – спросила Дорин намеренно громко, чтобы все услышали.

Уилбур пожал плечами. Он быстро повернулся к девочкам, но недостаточно быстро, чтобы избежать взгляда Даги.

– Без понятия.

Когда ему было надо, Даги проявлял проницательность. Он все услышал. Дух заметил боль на его лице.

– Очень приятно, Уилбо.

Дорин рассмеялась. Мэгги поморщилась от неловкости. Юный Уилбур повернулся лицом к разворачивающейся сцене.

– Мать дома? – спросил его офицер.

– Не знаю, – вздохнул Уилбур.

– Еще как знаешь, – сказал его Дух. – Не ври полиции.

Но, конечно, это было неважно. Случится то, что должно, и ему не остается ничего другого, кроме как наблюдать. Большее духу было неподвластно.

Уилбур уставился на Мэгги и хотел телепатически передать ей, что он не просто плохой младший брат, который стыдится своего старшего родственника. Что его жизнь сложнее.

И каким-то образом взгляд Мэгги дал ему почувствовать, что она поняла его. Это была одна из ее особенностей – способность прочитать чью-то книгу лишь по одной странице.

Тем временем на лице Даги появилась редкая улыбка. Уилбур тогда ее не уловил, а его Дух теперь заметил. В его характере была такая интересная черта: Даги приходил в равновесие только тогда, когда проблемы внутри его головы совпадали с проблемами, которые он создавал во внешнем мире.

– А ты – темная лошадка, дружище, – сказал Даги, глядя на Уилбура и двух девчонок, пока оба полицейских тащили его к двери дома номер 77.

– Ох, сейчас будет представление, – захихикала Дорин, а Мэгги резко толкнула ее локтем. – Дневной сеанс.

И Уилбур, и его Дух почувствовали жжение стыда и боли, когда мать открыла дверь. Она явно пила шерри, который покупала в пабе подешевле, щеки раскраснелись, на лице – растерянность. Это что-то новенькое. Обычно она пила только на выходных или после смены, но не до.

– Господи боже, что он натворил?

– Короче, – сказал Уилбур, – идите без меня. Я нужен маме.

Дорин хихикнула.

– Мы можем остаться. Тут весело.

– Рини!

И Мэгги потащила подругу за руку за собой, а Дух наблюдал, как его юное «я» смотрит вслед девочкам, уходящим к мороженому, молочному коктейлю и музыкальному автомату.

Но вдруг она остановилась. Обернулась.

– Я – Мэгги, кстати, – сказала она. – Мэгги Шоу. А это Дорин, но я зову ее Рини. А как тебя зовут?

А он стоял в своей потрепанной форме.

– Уилбур. Я… Уилбур.

– Хорошо, Уилбур.

– Осторожнее там, – добавил он с искренней заботой. – Кто-то разбил бутылку, и везде осколки.

– Вижу. Спасибо.

– Ну прям рыцарь в сияющих доспехах! – рассмеялась Дорин. – А брата своего стыдится.

И Мэгги хихикнула, когда они пошли вниз по пологому склону холма, затем оглянулась и улыбнулась ему.

Глядя, как Мэгги уходит, он почувствовал неловкость из-за того, что она вкусила его хаотичной жизни. Она бросила на него еще один взгляд, полный очевидной искренней заботы и теплоты. То не была любовь с первого взгляда. Но своего рода глубокая и мгновенно возникшая дружба, невидимая нить в воздухе между ними, за которую он не знал, как ухватиться.

– Увидимся еще, Уилбур.

Тем временем профессионально надутый полицейский вынимал складной нож Даги из своего кармана.

– Мы поймали его в центре, миссис Бадд. Хулиганил со своими дружками. При нем было вот это. Сейчас даже владеть такой штуковиной запрещено. Так что, если его поймают снова, могут упечь за решетку.

И Дух знал, что ждет его дальше. Помнил семейную ссору тем вечером. Помнил, как мама пропустила смену и расцарапала кожу до крови, и плакала, и бесилась, и называла его брата Сатаной, и, кажется, сама в это верила, и он помнил, как Даги пинал стены и разбил кулаком окно. Помнил, как лежал на кровати, пытаясь сбежать внутрь своей книги, но не мог сосредоточиться ни на одном предложении. Помнил, как Даги напился маминым шерри, склонился над лежащим в кровати Уилбуром и плюнул ему в лоб.

– Ты ничем не лучше меня, Уилбур…

Но, к счастью, ему не пришлось проживать все заново, потому что именно в этот момент он услышал громкий свист паровоза, который увезет его.