Страница 2 из 78
— Он не будет разбираться со штатом. Ему нужны
руки
, — отец смотрел мимо меня, на портрет деда над камином. Дед смотрел на нас сверху вниз, с портрета маслом — суровый, седой, с орденом на лацкане. Казалось, даже он отвернулся. — Живые руки, которые можно сломать. Он не берёт заложников, Алина. Он берёт
всё.
Тишина была ему ответом.
— Пап, — мой голос вдруг стал твёрдым. Слишком твёрдым для девушки, которая только что выбирала помаду, в десятый раз перебирая оттенки красного. Слишком твёрдым для дочери, которая никогда не говорила «нет». — Чьё имя он назвал?
Он молчал.
А мать закрыла лицо руками.
И этого хватило.
Она не плакала. Мать никогда не плакала — она считала слёзы дурным тоном и признаком слабости. Но её плечи дрожали, и я вдруг поняла: она не закрывает лицо, чтобы скрыть слёзы. Она закрывает лицо, чтобы
не видеть меня
.
Потому что знает. Потому что уже догадалась.
Я стояла посреди гостиной с диванами цвета слоновой кости, с камином, где дотлевали угли, с запахом дорогого паркета и дешёвого страха. Где-то капала вода из крана. Размеренно. Неумолимо. Кап. Кап. Кап. Такие мелочи замечаешь, когда земля уходит из-под ног. Я смотрела на мать, на отца, на пепел в камине — и вдруг почувствовала, как внутри поднимается что-то новое. Не страх. Не злость.
Ярость
.
Холодная, расчётливая, тихая.
Я не знала, что буду делать. Не знала, кто такой Виктор Мун на самом деле. Но я знала одно: я не буду заложницей. Я не буду вещью, которую передают из рук в руки. Я не алмаз. Я не инвестиция.
Я — Алина Самойлова.
И если этот мир решил, что я жертва — я докажу ему обратное.
Я вышла на террасу. Ночь накрыла Москву мокрым одеялом — тёплым, влажным, тяжёлым. Внизу горели фонари, и город казался спокойным, глупым, ничего не подозревающим. Машины ехали по своим делам. Где-то смеялись люди. Кто-то пил кофе, кто-то целовался, кто-то просто дышал.
А где-то там, в темноте, Виктор Мун уже знал моё имя.
И то низкое, нечеловеческое, что дышало в трубку — оно тоже знало.
Я вдохнула воздух — пахло мокрой листвой и железом. Пальцы, сжимавшие перила, побелели. Я посмотрела вниз, на город, и улыбнулась.
Холодно.
— Ну что ж, — сказала я вслух. — Виктор Мун. Давай знакомиться.