Страница 26 из 55
- Думаешь, сказал бы месяцем раньше и что, стало бы легче? Кому, мне или тебе? Потому что мне точно нет. Это, это мерзко, это ненормально! Ты больной на голову ублюдок! Просто объясни мне, почему?
Пожав плечами, Никита посмотрел в глаза другу и честно ответил:
- Потому что я люблю её. Может в детстве восхищался и как твоей мамой, и как красивой женщиной. А когда увидел на обочине, возле сломанного авто, мне крышу снесло. И нет, я не извращенец, я с ней не потому, что как ты думаешь, мне не хватало материнской любви. Это другое. Я забыл, что она твоя мать, понимаешь?
- Не понимаю. Не могу понять. Как можно влюбиться в мать друга?
- Я последний раз видел её на нашем выпускном в универе, и, наверное, уже тогда понял. И в ресторан с вами поэтому не пошёл. Я не собираюсь перед тобой оправдываться. И не знаю, что сделал бы, окажись на твоём месте. Просто прими это: я люблю Таню.
- Принять, - усмешка скривила рот Евгения. – Как такое можно принять? Мне врезать тебе хочется, а не принять. Можешь ещё предложишь поиграть в дружную и крепкую семью?
Стоять и слушать разговор на повышенных тонах двух парней, которые когда-то считались лучшими друзьями, было нелегко. Молча стоять, прислонившись спиной к декоративному полотну и ничего не делать, даже зная, что виной этой ссоры была она. И если бы не признание Никиты, уже бы вылетела из кухни, кинулась в спальню и беспорядочно бросала вещи в сумку. Но эта откровенность выбила почву из-под ног. Никита любит? Любит её? Правда любит или просто, чтобы успокоить Женю? Вот только чего она не могла допустить, так это драки, тем более в тесном пространстве прихожей.
А схватка назревала. Распахнув дверь, Татьяна увидела, как сын схватил друга за грудки. Впрочем, Никита не особо сопротивлялся.
- Ну-ка перестаньте, немедленно! – её громкий голос если и не напугал горе-дуэлянтов, то отступить заставил. – Устроили тут. Живо мыть руки и за стол!
- Мам.
- Танечка.
Мальчишки. Сдержать улыбку получилось с трудом. Стервецы помнили, какой строгой и непреклонной она была, когда пресекала споры в детстве. В их детстве. Душу словно ножом резанули. Однако, кинув быстрый взгляд на парней, ребёнка Татьяна увидела только в сыне. Собственно, Женька навсегда и останется её маленьким мальчиком. А вот Никита, Никита из категории «детей» выпал. В нём она видела мужчину, мудрого, сильного, но и знающего когда надо уступить, мужчину. Способного постоять не только за себя, но и за неё.
- Без разговоров. Женька, - критиковать новую пассию сына она не собиралась, только и похудевший вид родного чада не устраивал, - тебя откармливать надо. И Никита только с работы. Так что, жду вас на кухне.
Достав ещё одну тарелку и столовые приборы, Татьяна подождала, когда мальчишки усядутся по разные стороны друг от друга. Соблюдая тишину, выставила на стол плетёнку с хлебом, сметану и зелень. И только потом поставила перед каждым миску с густым, наваристым, красным борщом.
- Борщ, - Женя поёрзал на стуле. Потянулся за хлебом и, только опустив ложку в суп хмыкнул, сверля друга глазами. На Татьяну посмотреть не решился. – Мой любимый. Теперь и ему варишь?
- Борщ любят все.
Она села во главе стола, подпёрла щеку ладонью, и наблюдала за сыном. Переживала за него, а как могло быть иначе? А за Никиту была спокойна.
- Может ещё и котлет накрутила? С пюрешкой?
- Накрутила, - не удержавшись, Татьяна взлохматила вихры сына, постаравшись проигнорировать то, как он мотнул головой, избегая контакта. – И котлет нажарила. И салат порезала. А ещё шарлотку испекла. Простую домашнюю еду любят все.
- Шарлотку? – почему-то последнее блюдо наполнило глаза сына болью, - С яблоками? Мам! Это же мой любимый пирог! Мой.
- Хорошо, я буду печь его только для тебя. Для Никиты вспомню рецепт ягодного. Давай решим, что материнское сердце чувствовало, что ты придёшь, - как было легко и просто обратить всё в шутку. Только в данной ситуации не получалось. – Пока едите, выслушайте меня. Оба. Женя, я не прошу тебя понять и принять мои отношения. Хотя очень бы этого хотела. Давай так, я не лезу в твою личную жизнь, ты не лезешь в нашу с Никитой. Не указываем друг другу что правильно, а что нет. Не учим что и как надо делать. Время всё расставит по своим местам. Но ты ему врежь, обязательно, - не отводя глаз от сына, Татьяна накрыла ладонью руку Никиты. – А ты, ты можешь дать сдачи, за то, что он назвал меня бабой. И если серьёзно, я не хочу, чтобы из-за меня рушилась ваша дружба. Она длилась годами, а может испортится в один момент. Хотела ли я, чтобы всё случилось вот так? Нет. Но и сопротивляться чувствам не буду. Я счастлива с Никитой, понимаешь? Счастлива. И оправдываться за это не собираюсь.
- Я, я не знаю, мам. Простить вас…
- Пожалуйста, помолчи минутку, - она похлопала Никиту по руке, а потом снова вернулась к разговору с сыном. – Я не настаиваю сделать это прямо сейчас. И я не прощения просила, мне извиняться не за что. Я просила если не о понимании, то о принятии.