Страница 12 из 19
9
Сама конференция прошла как в тумане. Я вышла на сцену, включила презентацию и начала говорить. Сначала голос дрожал, но потом я поймала ритм, нашла глазами Воронова в первом ряду, его напряженное, но одобрительное лицо, и понеслось.
Я говорила о своем проекте, о том, что это дешевле, эффективнее и экологичнее всего, что есть на рынке. И я видела, как зал оживает, как люди начинают записывать, как поднимаются руки с вопросами.
После выступления ко мне выстроилась очередь. Представители крупных предприятий, химических заводов, нефтяных компаний – все хотели обсудить сотрудничество.
Меня хлопали по плечу, жали руку, давали визитки. Я чувствовала себя рок-звездой. Проектом заинтересовались всерьез, и я понимала: это успех. Самый настоящий, оглушительный успех.
На эмоциях я не могла успокоиться. Щеки горели, руки дрожали, я болтала без умолку, перескакивая с одной темы на другую.
Воронов взял меня под руку, вывел из конференц-зала, за что я ему бесконечно благодарна, поскольку от меня бы точно еще долго не отставали.
– Выдыхай, Светлова. Иначе ты лопнешь, – проговорил он мне на ухо и повел в бар отеля.
В баре мы заказали по коктейлю, потом еще по одному, и я говорила, говорила, говорила – о том, как я волновалась в начале, как боялась провалиться, как увидела его в зале и как все прошло идеально.
Он слушал, улыбался уголками губ и кивал. И даже тост толкнул такой душевный, что я чуть не прослезилась, но хоть убейте не вспомню сейчас ни единого слова.
Мы не заметили, как бар стал закрываться, и бармен вежливо намекнул, что нам пора.
– У меня есть виски, – сказала я совершенно без умысла, просто хотела продолжить веселье. – Купила в дьюти-фри. Можем продолжить наверху.
– Ты хочешь продолжения? – его бровь медленно поползла вверх.
В голове немного затроило. Он так это спросил, как будто я ему не выпить предложила, а себя на блюдечке с бантиком.
– Эээ… да, я хочу продолжить веселье.
Он кивнул, и мы пошли к лифту.
Я планировала заглянуть в свой номер, достать бутылку и, может быть, пригласить его к себе, но Воронов опередил меня.
И понятие о веселье у него было совершенно другое…
Как только я открыла дверь своего номера, он схватил меня за руку, потянул и прижал меня к стене. А сам встал за спиной и прорычал прямо в ухо:
– Возьми виски. И свой… вибратор. Принеси это ко мне в номер.
Я замерла, думая, что ослышалась. Я что, вот настолько пьяна? Он и правда это сказал?
Медленно обернулась и посмотрела на него. Сейчас подмигнет или улыбнется или сведет все к шутке…
Но не тут-то было! Его глаза горели демоническим огнем, от которого у меня еще вчера два оргазма друг за другом случились. И я поняла: он не шутит.
Черт.
На ватных ногах поплелась в номер и не сразу сообразила зачем. Так, Светлова, соберись. Виски и вибратор… Виски и … черт возьми, он это серьезно?
Это ВОТ ТАК мой босс вожжи отпускает?!
Ебушки-воробушки!
Выхватила бутылку из холодильника. Вибратор – с чемодана. Собралась, так собралась!
Черт, может, душ принять? А что, если я это сделаю, буду выглядеть полной дурой?
Стояла перед дверью его номера, чувствуя себя по-идиотски. В одной руке – виски, в другой – розовый вибратор.
Тяжело вздохнула, собираясь с духом. И тут по коридору прошел какой-то мужчина в отельном халате. Увидел меня с этим набором, улыбнулся понимающе и подмигнул. Я хотела провалиться сквозь пол.
Постучала. Робко, неуверенно. Дверь распахнулась мгновенно, будто Воронов стоял за ней и ждал.
Он схватил меня за запястье и втащил внутрь, даже не дав поздороваться.
– Ну, наконец-то, Светлова! Я уже собирался идти за тобой!
Я хотела что-то сказать, но он не дал. Толкнул меня к стене, прижал собой и впился в губы жадным, горячим поцелуем.
Ого, твою мать!
Его рот пах виски, табаком и им самим. Босс целовал меня так, будто хотел съесть заживо, иссушить до дна, уничтожить. Я едва поспевала за таким жадным напором.
Его руки впились мне в ягодицы, сжали, приподняли, прижимая к себе, и я почувствовала его твердую эрекцию через одежду.
Голова пошла кругом от его жадности, от жаркого нападения.
Что я делаю? Почему я позволяю своему боссу меня целовать?!
А ты что думала, выставляла свои сиськи у него перед носом, дразнила его, чтобы он все спустил на тормоза? Тормозить этот мужик явно не собирается…
Я застонала в поцелуй, хотела схватиться за его плечи, но виски и мой маленький розовый друг мешали.
Воронов оторвался от моих губ и взглянул на меня так, как никто прежде не смотрел. Его взгляд был голодным, словно он видел перед собой лакомый кусок мяса.
– Что… – запнулась, собирая мысли воедино, дыхание ни к черту, будто кросс пробежала. – Что все это значит? Вы же… служебные романы для вас табу, разве нет?
– А ты думала об этом до того, как щеголяла передо мной в своем купальнике?
– У меня другого нет…
Он лишь тихо усмехнулся, явно не веря моим словам. (И правильно делал!) А потом забрал у меня из рук виски, ловко открутил крышку, отпил прямо с горла.
– И все же… Павел Дмитриевич, я ничего не понимаю…
– Все ты понимаешь, Светлова, не прикидывайся, – он глотнул виски, взял меня за подбородок и, накрыв мои губы, влил обжигающую жидкость мне в рот.
Огонь разлился внутри. И не только от напитка.
– Ты просила не сдерживаться, теперь не проси пощады, Марина, – прошептал он, касаясь подушечкой большого пальца моей нижней губы. – Довела меня, ненормальная… Еще и прикидывается паинькой…
Он отстранился, взял бутылку, сделал еще один глоток, и снова приник к моим губам. На этот раз он не вливал мне, а медленно целовал, передавая половину виски из своего рта в мой, и это было самое грязное, самое порочное, что я пробовала в жизни.
Я чувствовала его язык, тепло алкоголя, его дыхание, сбившееся, тяжелое.
Он оторвался от меня, поставил бутылку на тумбочку, и взял меня за затылок, заставляя опуститься на колени перед кроватью. Я подчинилась, чувствуя, что уже не соображаю, как загипнотизированная этой новой версией своего босса и мне было чертовски любопытно куда это нас приведет…
Воронов расстегнул молнию на брюках, и его член выскочил наружу, упругий, большой, с набухшей головкой, блестящей от смазки.
Он снова взял меня за затылок, притянул к себе и хрипло, властно приказал:
– Открой рот, Светлова. Высунь язык. Наказывать буду.