Страница 23 из 55
16
Брат метался по коридорам, лицо было белым от напряжения.
– Леш… – я медленно подошла к нему, положив руку ему на плечо. – Есть разговор. И я знаю, где твоя Алена. Она скоро приедет и с ней все в порядке.
Брат посмотрел на меня с тем же выражением, с которым рассматривал непонятный, тревожный симптом у пациента – недоверие, смешанное с осторожностью.
Он, не говоря ни слова, завел меня в мой же кабинет, запер дверь, и встал, преградив дорогу к выходу, и скрестив руки на груди.
– Тут такое дело… Это из-за меня. Она пропала из-за меня.
Он и был хмурым, но сейчас стал, как туча перед грозой:
– Что?
Я вздохнула и выпалила:
– Последние несколько дней… ко мне привязался один человек. Он везде. И он очень влиятельный. Его люди преследуют меня повсюду. Он просит, чтобы я стала его женой.
Сначала на лице брата было непонимание. Потом, по мере моего рассказа, черты стали застывать, каменеть.
– Несколько дней, – тихо проговорил он. – Несколько дней этот ублюдок преследует тебя, а ты… а ты мне
ни слова
? Сестра, мы с тобой вместе выросли! Мы делим пополам все проблемы с тех пор, как мамы не стало! А это что? Это что за самопожертвование идиотское?
Он зачерпнул широко расставленными пальцами свою густую шевелюру, а когда убрал руку от волос его идеальная стрижка торчала во все стороны. Его спокойствие лопнуло.
– У тебя проблемы, на тебя давят, тебе угрожают, а ты молчишь?! Я не понимаю… ты мне перестала доверять?
– Ну… я типа не хотела тебя грузить.
Он сжал кулаки и ударил ими по столу, так что чашки прыгнули.
– Да я бы с первого дня этому “преследователю” преследовалки пообломал! Я твой брат, черт возьми! Моя работа – грузиться твоими проблемами!
Он прошелся по кабинету, снова сгребая рукой волосы.
– И как зовут этого человека? – спросил он. – Фамилия? Где живет? Чем занимается?
Я помотала головой, подавив ком в горле.
– А еще я не хотела тебя в это впутывать. Этот человек может… многое.
Он подошел, взял меня за плечи. Его пальцы впились в ткань халата, но это не было больно – это была хватка, полная яростной заботы.
– Люсь, я тоже не пальцем деланный, если тебе это интересно…
– Но это… Евгений Мельников. И он и правда… может многое. Лучше не лезь в это. Я знаю, как все решить.
– Мельков? -- он моргнул, будто не веря. -- Тот самый...
Я кивнула, подавив ком в горле. Почему-то хотелось плакать.
– Но ты не переживай, с Аленой все будет в порядке, он сказал, что это недоразумение. А я... я же говорю, я все решу.
– Так же, как ты решила вопрос с Винниковым полгода назад? – его бровь поползла вверх. – Пожертвовав собой?
Брат напомнил мне о мальчике, который попал к нам в отделение и оказалось, что наша хирургия бессильна и ему требуется более дорогостоящее лечение, которое было не по силам его матери.
Я несколько дней проплакала, понимая, что этот светлый, чудесный ребенок просто умрет без нужной помощи. Искать меценатов или собирать сборы просто не осталось времени и тогда я сама нашла деньги и оплатила анонимно его лечение.
Леша каким-то образом догадался, сначала отчитал меня, потом похвалил, а потом взял и погасил мой долг, взяв средства из своего наследства. Отец тут же вцепился в него клешнями и чуть не утянул в руководство холдингом. Именно поэтому про свои новые проблемы и долги я уже не говорила брату. Знала какой ценой ему придется расплачиваться, если он снова решит помочь.
Но как ему это объяснить? И как сказать, что я уже сдалась Мельникову?
– Слушай меня внимательно. Это закончится. Сегодня. Он посмел тронуть не только тебя, но и Алену, – он выдохнул, и в его глазах вспыхнул тот самый стальной блеск, который я помнила с детства, когда он заступался за меня во дворе, – с ним
я
разберусь. Лично. Он ответит за каждый поступок. Я разберусь с этим человеком. Это даже не вопрос.
– Не надо, пожалуйста, – взмолилась я. – У него жена умерла, и осталась маленькая дочка. Я ездила к нему помочь, она сильно заболела. Ей плохо без мамы. Если ты в это влезешь, а я знаю круг твоих некоторых знакомых, ты заберешь у малышки еще и отца… Я себе этого не прощу.
– Он похитил человека, – процедил сквозь зубы Леша. – Один этот факт закопает всю его кампанию к чертям!
– И полетят головы. Твоя, моя, – всех! Давай не будем объявлять войну тому, кого не сможем победить. Я правда знаю, как все можно решить.
– Как?
– Для начала дождемся Алену, убедимся, что с ней все хорошо. Добьемся вменяемого объяснения, как эта жесть вообще могла произойти. Даже, если виноваты его люди и это ошибка – за людьми все равно стоит он. Как и я – всегда в ответе за все, что происходит в моем отделении, даже если моего личного присутствия и вины нет. Я не хочу замешивать тебя и вредить маленькой девочке. Но я знаю, как могу что-то сделать… изнутри.
– Люся, ты молодая женщина, беззащитная перед такими, как Мельников, ты решила стать «троянским конем»? – печально ухмыльнулся брат, мотая головой. Он был не согласен просто сдаться. Он хотел мстить. За меня и за Алену.
– Ты мне доверяешь?
– Что ты хочешь сделать? Уничтожить его кампанию? Сделать так, чтобы он не набрал голоса? Ты же не такая, сестра. Я тебя знаю, ты не способна на мерзости, на интриги. Ты спасаешь жизни, а не разрушаешь их.
– Ничего из этого, Леш, я просто…
– Что? Что ты задумала?
– Немного его… перевоспитать. Это поможет его дочке.
В кабинет заглянул Решетников и у меня сердце екнуло. Я невольно поправила волосы за ухо в точности, как Алена делала при появлении Леши. Брат прекрасно знал о моей неразделенной любви к его лучшему другу , конечно же, заметил мой нервный жест.
– Кораблевы, простите, что отвлекаю от… видимо чего-то важного, – заговорил он, окидывая нас с братом подозрительно. Конечно же, он заметил взвинченность моего брата и мои заплаканные глаза. – Но там Цветкову Марию скоро из реанимации в палату переведем, встречать будете? Матери нет в палате, вы же в курсе?
Леша кивнул отступил от меня на шаг.
– Этот разговор еще не закончен, Люся.
Он переводил настороженный взгляд с друга на меня и что-то прикидывал в своей голове. Он давно уговаривал меня найти себе парня, другого мужчину, потому что ему было больно видеть меня несчастной в этой любви к женатому человеку, который никогда не давал мне ни надежды, ни повода.
Я закивала, и Леша ушел из кабинета встречать свою крошку. Мы уже знали, что она – его дочь.