Страница 6 из 61
Она сказала это буднично. Без жалости и обвинения. Я вдруг представил, как этот же голос повторяет упрямому рабочему, что гнойная рана не закроется, если перевязать её грязной тряпкой.
— Вы закончили? — спросил я.
— Для первого раза.
— Утешает.
— Это не моя задача.
Лея оттолкнулась от косяка.
— Моя задача сейчас — закончить опись и разобраться, что именно вы здесь сделали. Госпожа Лорен, подготовьте закупочные книги. Генерал, вы едете со мной.
— В управление.
— В магистратуру.
— Мне нужно поднять складские ведомости.
— Майор Несс поднимет. Вы дадите показания о действиях, совершённых без моего ордера.
— Военный приказ…
— Я читала. В нём нет права ломать замки в гражданской аптеке после того, как владелица потребовала ордер. Если вы хотите оспорить моё толкование, сделаете это в присутствии судьи.
Ивар осторожно закрыл папку. Я мог отказаться. Магистратура не имела права задержать меня без решения трибунала. Лея знала это не хуже меня.
— Через час, — сказал я.
— Через десять минут.
— Мне нужно сменить мундир.
Она посмотрела на пятно у манжеты.
— Пятнадцать.
Мара накрыла пробирки деревянным футляром.
— Второй образец крови нужен в половине третьего.
— Возьмёте в магистратуре, — решила Лея.
— Там есть чистая комната?
— Есть комната, которую можно очистить.
— Это разные вещи.
— Возьмите всё необходимое.
Тиль спрыгнул со ступеньки.
— Я понесу.
— Ты останешься с господином Вером и закончишь опись, — сказала Мара.
— Они опять что-нибудь разобьют.
— Тогда запишешь.
Мальчишка посмотрел на меня с такой уверенностью в нашей разрушительной силе, что я почти разделил её.
* * *
К четырём часам дня дождь превратился в мокрый снег. Он таял на мостовой, колёса экипажей месили серую кашу. Из окна кабинета Леи было видно тюремное крыло магистратуры и очередь просителей под навесом. Четыре человека держали папки над головами. Пятый держал курицу.
Я сидел за столом магистрата без мундира. Ивар привёз тёмный гражданский сюртук и чистую рубашку, но пятно на манжете исчезло вместе с генеральскими петлицами. Это раздражало больше, чем следовало.
Лея закончила читать протокол.
— Подтверждаете?
— В части последовательности действий.
— Какая часть вызывает возражения?
— Формулировка «самовольно распорядился вскрыть».
— Вы распорядились?
— Да.
— Ордер у вас был?
— Нет.
— Чьё разрешение вы получили?
— Моё положение даёт мне право действовать при непосредственной угрозе войскам.
— Значит, разрешение вы дали себе.
Она обмакнула перо.
— «Самовольно» остаётся.
— Вы получаете удовольствие от этой работы?
— Иногда.
В дальнем углу Мара раскладывала на белой ткани инструменты. Она сменила фартук, но осталась в том же тёмном платье и серой косынке. На подоконнике стояла спиртовка, рядом — две пробирки с моей кровью. Первую она уже обработала прозрачным реактивом. Жидкость разделилась на тёмный слой и мутную полосу у стекла.
Лея перевернула страницу.
— Теперь о госпоже Лорен. На каком основании вы требуете её задержания?
— Я пока не требовал.
— Потребуете через минуту. Поэтому спрашиваю заранее.
Я посмотрел на Мару. Она не повернула головы, но движение стеклянной палочки замедлилось.
— Клеймо её аптеки найдено при умершем офицере. Берг назвал фамилию Лорен. Вдова уклоняется от ответа о первых днях после смерти мужа и имеет доступ к его формулам.
— Это предположения, — сказала Лея.
— Достаточные для охраны.
— Для наблюдения — возможно. Для задержания — нет.
— Если она исчезнет?
Мара поставила палочку в стакан.
— Куда именно? — спросила она. — Аптека опечатана, денег на дальнюю дорогу у меня нет, ученик остаётся в городе. Или вы считаете, что я шестьдесят пять дней ждала, пока вы придёте, чтобы бежать в первый же вечер?
Число прозвучало слишком точно.
— Почему шестьдесят пять? — спросил я.
Она взяла новую пробирку.
— Столько дней я самостоятельно веду дела аптеки.
— Ваш муж умер раньше.
— На три дня.
— Чем вы занимались эти три дня?
Мара посмотрела на меня. Пальцы сжали стекло сильнее, чем требовалось.
— Болела.
— Чем?
— Лихорадкой.
— Кто лечил?
— Соседка. Она умерла месяц назад, поэтому допросить её не получится.
— Удобно.
— Для кого?
Лея положила перо.
— Генерал, смерть свидетеля не создаёт основания для ареста. У нас есть вдова без судимости, постоянный адрес, действующее разрешение и добровольное согласие на экспертизу. Если появится доказательство уничтожения улик или попытки скрыться, вернёмся к вопросу.
— Поставьте у аптеки пост.
— Военный?
— Мой.
— Нет.
— В городе действует убийца, использующий её клеймо.
— Именно поэтому пост будет гражданским и подчинится мне. Двое стражников снаружи, без права входить без вызова. Госпожа Лорен?
Мара немного помедлила.
— Если они не станут отпугивать покупателей после снятия печати.
— До снятия печати покупателей всё равно не будет.
— Я помню.
Ответ прозвучал сухо. Она уже считала убытки.
Я поднялся и подошёл к окну. После утреннего приступа тело требовало движения и одновременно сопротивлялось ему. Сердце работало медленнее обычного. За стеклом шёл снег, а от подоконника тянуло холодом. Я не чувствовал разницы между ним и собственной рукой.
— Вы назвали яд накопительным, — сказал я. — На чём основан вывод?
Мара вернулась к пробиркам.
— Я сказала, что признаки похожи на накопление. Капитан умер после нескольких недель ухудшения. У вас приступы усиливались постепенно. Разовая смертельная доза действовала бы иначе.
— Если вы ошибаетесь?
— Тогда анализ это покажет.
— Сегодня?
— Сегодня я смогу сравнить кровь с остатком в склянке. Чтобы установить состав и источник, понадобятся чистые реактивы, контрольные образцы и второй специалист.
— Зачем второй?
Ответила Лея:
— Потому что закон не позволяет отправить человека на каторгу по цвету осадка в пробирке одного аптекаря.