Страница 55 из 61
— Ты знал о курьере в камеру? — спросил я.
— Узнал после задержания. Лея не сообщала, чтобы я не сорвался и не привёл военных.
— Правильно.
— Мне не нравится соглашаться.
— Мне тоже.
— Но работает.
Он передал генеральский перстень, который хранил после лечения.
— Оставь до трибунала, — сказал я. — Мёртвому он не нужен.
Ивар убрал обратно.
Он помог Орсе перенести в комнату широкое кресло с колёсами. Для трибунала меня собирались доставить как запечатанный медицинский груз, а в коридоре пересадить. Войти самостоятельно я не мог.
— Появление будет убедительнее, если встанешь, — сказал Ивар.
— Не будет, если упаду.
— Верно.
Мы впервые обсуждали не то, как скрыть слабость, а как не позволить ей разрушить задачу. Орса закрепила на кресле ремень, потому что при потере давления я мог соскользнуть. Возражать не стал.
Государственный курьер принёс расписку о доставке письма Эмме Лот. Она получила лично утром, ответа не передала.
— Ждал? — спросил Ивар.
— Нет.
— Лжёшь.
— Ждал, но не имею права требовать.
Он положил расписку рядом с медицинским листом Мары.
— Похоже, болезнь всё-таки обучает.
— Орса считает, плохо.
— Орса считает плохо обученными всех.
Из соседней комнаты донёсся её голос:
— Я слышу.
Ивар впервые за сутки улыбнулся.
К вечеру температура поднялась до тридцати девяти с половиной. Сердцевина не вернулась, но в крови уменьшился серый осадок. Орса назвала это хорошим признаком и заставила спать.
Перед сном пришёл ответ Мары. Один лист, две строки:
«Сообщение получила. Не вставайте раньше заседания. Это медицинское требование и личная просьба».
Я прочитал дважды. Раньше личная просьба казалась слабее приказа: её можно обсуждать, менять, откладывать. Теперь именно возможность отказать делала согласие значимым. Я положил записку рядом с распиской Эммы Лот и не позвал Ивара за экипажем.
Личной связи она не обещала. Прощения тоже. Но впервые после разрыва добавила просьбу, которую я мог выполнить без права на награду.
Я остался в постели до самого утра.
Снаружи город готовился хоронить генерала, судить его аптекаря и оправдать человека, который считал обоих устранёнными.