Страж. Только твой. Часть 1

Господин Коларж с улыбкой кивнул и нажал на кнопочку настольного звонка, подзывая официанта. Я снова испытала острое чувство узнавания. Да, он был не похож на Себа. Но манера держать голову, улыбаться, его жесты, интонации… Хотя этот улыбался чаще. Однако поставь их рядом и скажи «отец и сын» – поверят без труда.

– До сих пор я вас видел только на фотографиях, – господин Коларж, сделав заказ, снова повернулся ко мне. – Рад наконец познакомиться с вами вживую.

– А вот я вас не только не видела, но даже и не слышала, – я наконец преодолела свою неловкость и оперлась о край стола. – Может, представитесь, чтобы я знала, с кем имею дело?

– А… – он едва заметно шевельнул бровью, но больше никак своего отношения к моей смелости не показал. – Да, конечно. Доминик Коларж, директор гимназии имени Земанека.

– И учитель Себа… Себастьяна, так?

– Учитель и воспитатель, – кивнул Коларж. – Я был его опекуном с тех пор, как он потерял родителей в пятилетнем возрасте.

«Мой учитель», – сказал Себ, когда я спросила, кто исполосовал ему спину. Я невольно сжала губы, глядя на этого улыбающегося человека по-новому. Очень захотелось спросить, является ли кнут его обычным педагогическим приёмом или он приберегал его специально для личного воспитанника. Официант принёс мой сок, и пока я решала, стоит ли начать грубить с места в карьер, или лучше остаться в рамках хорошего тона, Коларж успел первым.

– Так что же всё-таки произошло с Прохазкой и Томаш? Себастьян предпочитает убегать от разговора, хотя эта тема касается его – да и вас – напрямую. Быть может, вы объясните, как именно умерли две не худшие выпускницы вверенной мне гимназии?

– Я слышала, что это было самоубийство. Но своими глазами не видела.

– А причины?

– У них разорвалась Связь. И они не смогли её восстановить.

– Сама собой разорвалась? – Доминик Коларж чуть наклонил голову к плечу.

– Нет, – сказала я, отбросив бесполезные попытки отделаться обтекаемыми фразами. – Это я приказала Себу её разорвать.

– Причины? – он приподнял брови.

– Себастьян ведь вам звонил во вторник по поводу заклинания обмена Видящими?

Коларж кивнул.

– Ну и вот. Я решила, что раз они устраивают такие фокусы, то и нам стесняться нечего. Это могло помочь нам выиграть поединок. И действительно помогло, но я не ожидала, что Тереза после этого вообще лишится возможности устанавливать Связь. Когда мы уходили, они обе были ещё живы. Кстати, а как там Микулаш Веселы, вы не знаете? Ему лучше?

– Да, с ним уже всё хорошо, – рассеянно кивнул директор. – Значит, Тереза Прохазка пострадала больше… Чего-то в этом роде следовало ожидать, игрища с обменом до добра не доводят. Но, пожалуй, стоит поднять перед Советом вопрос о запрещении в поединках разрывать Связь и без обмена, – он помолчал, потирая верхнюю губу. – И, возможно, о выработке противодействия атакам на Связь. Может статься, иные из погибших в Прорывах Пар проиграли как раз из-за этого.

– Вы о Совете Семи? Вы в нём состоите?

– Что? – он вскинул на меня глаза и усмехнулся. – Нет. Я всего лишь скромный директор учебного заведения второй ступени. И хотя, конечно, чувствую ответственность за своих выпускников, в их дальнейшей жизни я не участвую. Себастьян – исключение, всё же он мне не просто ученик.

– Но раз вы можете поднять перед Советом какой-то вопрос, значит, вы имеете возможность к нему обратиться.

– Да, имею, – в его глазах за стёклами очков появился интерес.

– Тогда, возможно, вам – и Совету – будет любопытно взглянуть вот на это.

Я протянула ему папку с пятью листами из документов Элиаша. Признаться, я выдернула их из разных мест наугад и могла только надеяться, что Доминику Коларжу эти расчёты и графики скажут больше, чем мне. Коларж взял их действительно с любопытством, но и одновременно с чуть снисходительной улыбкой. Но по тому, как поменялось его лицо, с каким вниманием он прочёл содержимое первого, а потом и второго листа, я поняла – есть контакт. Остальные три он только бегло просмотрел, пока я с деланой невозмутимостью отхлебывала свой сок.

– Откуда это у вас?

– Наследство моего брата.

– А остальное? Тоже вы храните?

– Нет, – соврала я. – Но я знаю, где оно находится. И да, я готова вернуть Совету Семи всё… но с одним условием.

– Каким же?

– Вы оставите Себастьяна Горака в покое. В смысле, Совет оставит, и все остальные тоже. Больше никаких нападений, никаких попыток заставить его сделать то, чего он не хочет. Пусть живёт как ему нравится и будет Стражем того, кого ему хочется.

– То есть вас.

– Да, меня.

Прости меня, Элиаш. Ты завещал мне сохранить твои бумаги, но не объяснил, для кого или для чего. Так не лучше ли будет, если они послужат благому делу? Тебе-то твоя работа уже в любом случае не понадобится. Между тем Коларж откинулся на спинку стула, глядя на меня с весёлым удивлением.

– Вы, что же, хотите поторговаться? – поинтересовался он.

– Я не собираюсь торговаться. Я свои условия озвучила. Если это, – я сделала жест в сторону бумаг, – достаточно ценно, мы заключим сделку. Если нет, всё останется как было.

Коларж снова наклонил голову, пристально изучая моё лицо.

– Вы в него влюблены? – вдруг спросил он. – В Себастьяна?

– А это имеет значение? – я мгновенно ощетинилась.

– Кто знает, кто знает… Что ж, я передам Совету ваше предложение. И доведу до вас его ответ. Мне понадобится пара дней, может, чуть больше. Обменяемся телефонами, чтобы быть на связи без посредников?

Я молча вытащила телефон. Когда все необходимые манипуляции были произведены, на минуту повисло молчание. Я допивала свой сок, а он своё пиво.

– А как там Себастьян вообще поживает? – вдруг спросил директор. – Признаться, мы не виделись толком уже несколько лет. Он всячески увиливает и от встреч, и от звонков.

На языке вертелось ехидное «и почему бы это», но, пожалуй, всё же не стоило нарываться и усложнять себе жизнь.

– Ничего поживает. Учится, рисует… Вы видели, как он рисует?

– Видел. Это его увлечение ещё с детских лет.

– Я не разбираюсь в живописи, но, по-моему, он хороший художник.

– Возможно. Но его предназначение не в этом.

Я поморщилась, снова борясь с чувством, что лицо моего собеседника лишь маска, из-за которой на меня смотрит Себ. Хотя, вероятно, это из-за Себа постоянно выглядывал директор Коларж.

– Думаю, он сам может решить, в чём его предназначение.