Страж. Только твой. Часть 1

– Это как учения в армии, – объяснил Карел. – Там ведь тоже, случаются, гибнут, но без этого нельзя. Прорыв не будет тебя щадить, Нела. Если ты вошла в него, ты должна быть готова к схватке не на жизнь, а на смерть. И к смерти ты должна быть готова. Нет другого способа научиться противостоять опасности, кроме как ей подвергнуться. Поединки – это такая лайт-версия борьбы с Прорывом. Более контролируемая, потому что Пары всё-таки не ставят себе целью уничтожить друг друга. Но условия должны быть, так сказать, приближенны к боевым.

– Нет, ты в самом деле ничего не знаешь? – Микулаш покрутил головой. – Ладно, твой братец, но Себ-то чем всё это время занимался? Неужели и он ничего тебе не объяснил?

– Он не мог, – мрачно сказала я.

– Почему?

– Видимо, Элиаш запретил ему что-либо говорить мне на эту тему. Вот Себ и молчал.

– А на Элиаша что нашло?

– Спросите у него сами.

Мы все, за неимением Элиаша, посмотрели на Себа.

– Да, это похоже на Горака, – сказал Карел. – До последнего исполнять приказ своего Видящего. Даже если в этом уже нет никакого смысла.

– А ты бы не стал на его месте?

– Если бы мой… – Карел посмотрел на брата и передёрнул плечами. – Верность, конечно, добродетель, но всему же есть предел.

– Хорошенькая верность – взять и сменить Видящего, – заметил Микулаш.

– Без санкции вашего Совета, ты имел в виду? – тем самым нелюбимым мамой противным голосом спросила я.

– Одно дело – подчиниться Совету. Совет всегда тщательно рассматривает и взвешивает каждый случай, и, если он так решил, значит, действительно надо. Себу, скорее всего, и правда подберут нового Видящего – такой талант просто так пропасть не должен. Но совсем другое – взять и образовать новую Пару просто по прихоти.

– Это не прихоть. Это тоже был приказ Элиаша.

– Да? – на лицах обоих братьев появилось сложное выражение. Мы снова посмотрели на Себа.

– Это многое объясняет, – признал Микулаш.

– Но не извиняет, так?

– В глазах Совета – скорее всего нет, – Карел задумчиво потёр верхнюю губу. – Но, возможно, там учтут его особенности.

– Какие особенности?

– Все Стражи исполняют приказы своих Видящих. Но Себ из тех, кто посвящает Видящему всего себя, без остатка.

– Идеальный Страж, – Микулаш слегка скривился. – Не сказать, чтобы мне это было по душе. Он очень силён, но своей воли у него нет.

Насчёт воли Себа у меня было собственное мнение, но я не стала его озвучивать. Твёрдый пол давил на пятую точку, я не привыкла сидеть на нём долго, и теперь постаралась сменить позу, опершись спиной на край кровати.

– Поэтому в Видящие ему подойдёт не каждый. Признаться, сомневаюсь, что ты потянешь. Ты не производишь впечатление жёсткой и властной, а если хозяин не отдаёт чётких команд, собака вертится на месте.

– Себ не собака! – возмутилась я, тем громче, что слова Микулаша неприятно совпали с моими собственными мыслями.

– Твой брат контролировал Себа именно что как собаку, – сообщил Карел. – И ему это нравилось. Элиашу, я имею в виду. Себу, впрочем, тоже – он ведь мазохист.

Последнее было сказано совершенно спокойно – таким же тоном Карел мог бы сообщить, что Себ коллекционер марок или, скажем, бухгалтер.

– А с чего ты взял, что это нравилось моему брату?

– Ну, я же не слепой, – хмыкнул Карел. – И не глухой. Можешь мне поверить, твой братец наслаждался властью.

– Ты, что ли, близко его знал?

– Едва ли кто-то близко знал Элиаша Черны. Даже ты, судя по всему. Но чтобы сделать выводы, я видел достаточно.

– Словом, – вмешался Микулаш, не дав мне раскрыть рта, – если ты хочешь быть Видящей Себа, ты не думай, ты просто ему приказывай. Именно этого он от тебя и ждёт. А иначе вы с ним никогда не сработаетесь.

Я упрямо сжала губы – соглашаться не хотелось, но в их словах было слишком много правды. Во всяком случае, в том, что касалось Себа. Между тем Микулаш поднялся, снова подошёл к холодильнику и остановился, глядя в большое окно.

– Дождь пошёл, – сообщил он.

И в самом деле, на стекле блестели серебристые капли. Нашли тучи, и небо потемнело, словно солнце уже закатилось. В комнате сгустились сумерки, и Микулаш щёлкнул выключателем.

– Ужинать будешь? – спросил он.

– Угу, – то, как он распоряжался в чужом доме, меня слегка покоробило, но не настолько, чтобы отказаться от еды. Карел молча поднялся, присоединяясь к брату, и я немедленно заняла освободившееся кресло.

Кулинарные таланты этих двоих явно уступали себовым, так что на ужин мы получили по котлете, паре сосисок и чашке чая. Сначала мы жевали молча, но потом я не утерпела:

– Карел, а как оно там – в Прорыве? Я видела кадры оттуда, но как оно ощущается, когда находишься в нём сам?

– Как ощущается… – Карел опустил глаза и ковырнул вилкой котлету. – Ну, для начала, в Прорыве нельзя верить своим глазам. Там искажается всё, в том числе и восприятие. Для того и нужен Видящий – любому другому может померещиться что угодно.

– А Видящие видят правду? В смысле – настоящее?

– Да, насколько в Прорыве всё может быть настоящим, – Микулаш прожевал кусок сосиски и сделал глоток чая. – Там искажается всё. В любой момент тебя может зажарить, заморозить или перемолоть, а на это ещё и накладываются галлюцинации. Так что задача Видящего – определить, какая опасность вам грозит на самом деле, а задача Стража – отразить её и не дать вас уничтожить.

– И это сдерживает Прорыв?

– Нет, это всего лишь позволяет вам уцелеть. Сдерживание начинается потом, когда доходишь до сердца Прорыва.

– Туда идёшь, как по лабиринту с ловушками. Но постепенно начинаешь понимать, что вокруг уже не просто слепая стихия. Что-то… или кто-то… начинает атаковать персонально вас. И вы вступаете с ним в бой. Ощущение поединка полное, с той лишь разницей, что вы не видите своего противника. Только сталкиваетесь с заклинаниями, которые он бросает. Если победите, то Прорыв схлопнется и исчезнет. Проиграете – погибнете, а Прорыв расширится, – Карел помолчал, пока я переваривала новую информацию, и пожал плечами, предвосхищая мой вопрос. – Никто не знает, что там на самом деле, действительно ли что-то разумное, или нет. Может, наши предки были правы, и там злой дух. Или существо из иного измерения. А может, это флуктуации так действуют на мозг, порождая ещё один сдвиг восприятия. Или наш разум сам таким образом пытается придать какую-то форму тому, что формы не имеет. Мы не знаем. Никто не знает.