Страница 2 из 77
И, прежде чем я успела опомниться, шагнул вперёд, взял меня за руку и, склонившись над моей кистью, прижался к ней губами. Совсем как рыцари из романов, о которых любила говорить Лили. Хотя она, скорее, любила рыцарей по сериалам.
Впервые в жизни мне целовали руку. Я застыла, не зная, что делать, испытывая скорее смущение и неловкость, чем удовольствие, и только чувствовала, как начинают гореть уши. А Себастьян всё медлил, не торопясь распрямляться и отпускать меня, так что, в конце концов, я просто выдернула ладонь, и он не стал меня удерживать.
– Что ты имеешь в виду? Что значит – «твой»?
– Я люблю тебя, Нела.
– Что?!
– Я буду тебя защищать. Я всё для тебя сделаю. Моё тело, мои душа и сердце, моя жизнь – всё принадлежит тебе. Если понадобиться, я отдам за тебя всё.
– Ты вообще нормальный? – после паузы, которая понадобилась мне, чтобы переварить это заявление, поинтересовалась я.
– Я нормальный, – с пугающей серьёзностью уверил Себастьян. Сделал ещё шаг вперёд, и я отпрянула. – Тебе не нужно меня бояться, я не причиню тебе вреда.
– Нет, ты точно ненормальный, – я на всякий случай отступила ещё дальше.
– Нела…
– Да пошёл ты! – я обеими руками вцепилась в ремень висевшей через плечо сумки, борясь с желанием припустить прочь со всех ног. – Только чокнутых мне тут и не хватало! Не иди за мной, слышишь?!
И самым быстрым шагом, на который только была способна, я рванула к остановке. Обернуться я рискнула только у самого павильона. Но Себастьян действительно не стал меня преследовать. Как раз в это время подошёл автобус, и я прыгнула в распахнутые двери, даже не посмотрев на номер. Романтичные целования ручек и признания в любви высоким штилем выглядят уместно разве что в типа исторических сериалах, вроде того, которым увлекались все девчонки в нашем классе, включая и меня.
– …Смотрели последнюю серию? – спросила Лили сегодня на большой перемене, когда мы трое получили свои обеды и устроились за одним столиком.
– Я ещё нет, – Анна поправила очки. – Решила отложить до выходных.
– А ты?
– Смотрела, – я отправила в рот ложку супа.
– И как тебе?
– Разочарована. Всех поубивали, ну, почти всех. Я так надеялась, что Якуб ушёл от этой стервы окончательно! Нет, надо было вернуться и вместе с ней умереть, – я покосилась на Анну. – Извини за спойлеры.
– Ничего, – Анна принялась намазывать кубик масла на кусок хлеба. Кажется, она всё-таки немножко обиделась.
– Ну, он же её любил, – заметила Лили.
– Да он её практически весь сезон разлюблял! Вся его сюжетная арка была о постепенном освобождении от Каролины. Так нет, сценаристам надо было в конце всё похерить.
– А мне понравилось – так романтично… Они с Каролиной с самого начала были одержимы друг другом. По-моему, один конец на двоих для них вполне логичен.
Я закатила глаза. У Лили частенько была какая-то своя логика, мне недоступная. Иногда это изрядно раздражало.
– А ты бы хотела такую любовь, как у них? – спросила она.
– Упаси боже!
– А чего так?
– Там же были постоянные страсти в клочья! Якоб с Каролиной только и делали, что друг друга мучили.
– А без страстей неинтересно, – возразила Лили. – Любовь должна быть страстной, иначе зачем это всё? Как рыцари со своими дамами, знаешь, в Средние века?
– Куртуазная любовь была только в романах и поэмах, – тоном знатока возразила Анна. – А в жизни всё было совсем иначе.
– А я и хочу как в романах. Да ладно, девочки, словно вы сами отказались бы встретить рыцаря, который будет совершать для вас подвиги.
– Где их найдёшь, этих рыцарей, – проворчала я. – А то, что было у Якоба с Каролиной, это не любовь, это зависимость.
– А в чём разница? Что такое, по-твоему, вообще любовь?
– Ну и вопросы у тебя, – Анна покачала головой. – Этого никто точно сформулировать не может.
– А всё-таки? Я вот думаю, – Лили мечтательно прищурилась, – это когда вы двое смотрите только друг на друга, и больше ни на кого. И так всю жизнь. А ты?
– Ну, – Анна пожала плечами, – думаю, любовь – это когда у вас общие взгляды, увлечения…
– Фу, тоска зелёная. А как же секс, романтика?
Я сделала глоток компота, невольно вспоминая последний разговор, который состоялся у меня с Элиашем. «Любить – это значит принимать человека таким, какой он есть, – сказал брат тогда. – Если ты меня любишь, ты всё мне простишь».
«Так-таки и всё?»
«Так-таки и всё. А иначе – какая же это любовь?»
Не знаю, почему он тогда вдруг заговорил на эту тему. Наверное, будь Элиаш здесь, он бы согласился с Лили. По крайней мере отчасти. Хотя Элиаш никогда не снисходил до наших девчачьих разговоров и увлечений.
– А ты, Нела?
– А?
– Что скажешь?
– Не знаю, – я пожала плечами, с усилием возвращаясь в настоящее. – Не думала об этом.
– Вот, сама не знаешь, а диагнозы ставишь. Это, мол, не любовь, а зависимость. А по-моему, как раз самая настоящая любовь.
– Ладно, пойду я, – Анна допила то, что было у неё в стакане, и поднялась. – Нужно ещё материалы для консультации посмотреть.
– Всё-таки она заучка, – пробормотала Лили, провожая Анну взглядом.
– И что? Вот увидишь, она лучше нас всех сдаст экзамены.
– И станет учёной, – Лили поднесла указательный палец к переносице, словно поправляя невидимые очки. – Доктором наук.
Интересно, как бы отреагировала Лили на появление сегодняшнего «рыцаря»? Что уж там, она была права: каждая, или почти каждая девчонка мечтает побыть Прекрасной Дамой в красивом платье со шлейфом, перед которой преклоняются, ради которой совершают подвиги. Испытать неземную любовь, быть возведённой на пьедестал… А на деле всё оборачивается неумным пикапером, который вдруг начинает приставать к тебе на улице, неся выспренную чушь и надеясь непонятно на что.
Но то, что он попытался использовать имя Элиаша, это… Это отвратительно.
* * *
Автобус, к счастью, ехал почти в мою сторону, так что я не стала пересаживаться. Пришлось чуть больше пройти пешком, но это было только на пользу – меня до сих пор потряхивало. Но когда я добралась до дома, злобно пиная на ходу подвернувшийся камушек, меня уже почти совсем отпустило.