Страница 6 из 37
— Второе, — продолжала Радмила. — Тело твоё. Ты можешь сказать «нет» в любую минуту. Но помни: если ты скажешь «нет» первому, что скажут остальные? Что ты их не принимаешь? Что ты выше их?
— То есть я не могу отказать?
— Можешь. Но цена будет высока.
Мира поставила чашку.
— Третье, — Радмила наклонилась ближе. — Боль. Первый раз всегда больно. Меньше или больше, как повезёт. Но ты лечишь. Твой дар. Ты можешь снять боль себе. Прикоснись к животу, когда будет совсем невмочь. Успокой себя. И всё пройдёт.
— А если дар не сработает на себя?
— Сработает. Ты успокаивала себя, когда у тебя зуб болел. Забыла?
Мира вспомнила. Зимой, после ледяной воды, разболелся зуб, и она положила ладонь на щёку, боль ушла.
— И последнее, — Радмила взяла её за руки. — Не жди любви. Жди уважения. Любовь придёт или не придёт, неважно. Уважение, вот что тебя спасёт. Если мужчина уважает тебя, он не сделает больно. Если не уважает, бей в ответ. У тебя есть право.
Мира кивнула. Горло сдавило, но она не заплакала.
— Спасибо, бабушка.
— Я же сказала, не называй меня бабушкой.
— Тогда спасибо, Радмила.
Старуха усмехнулась, отпустила её руки и снова взялась за ступу.
— Иди. Займись делом. Сходи на конюшню, посмотри, каких лошадей отбирают в твой обоз. Спроси у конюха, какую кобылу тебе под седло. Это твоё дело, выбирать.
Мира встала. Позвала Зоревика, и зверёк, мгновенно проснувшись, спрыгнул с печи, взлетел на плечо.
На улице распогодилось. Тучи ушли за реку, выглянуло солнце, и сразу стало тепло, по-весеннему влажно. Воробьи купались в лужах. Собака грелась на завалинке.
Мира пошла к конюшне. Запах навоза и сена ударил в нос, и она вдруг поняла, что будет скучать по этому запаху. По простой жизни, где не надо выходить замуж. По тем временам, когда она сама седлала коня и уезжала в лес на целый день, а возвращалась с грибами или с пустыми руками, но счастливая.
Конюх Годослав выводил из денника крепкую, невысокую гнедую кобылу.
— Вот, ведаринка, присмотрел. Зовут Лада. Смирная, но резвая. В обозе не устанет. И под седло хороша.
Мира подошла, погладила кобылу по морде. Лада ткнулась носом в ладонь, всхрапнула.
— Хороша, — согласилась Мира. — Седлай. Проедусь.
— Одну? — удивился Годослав.
— А что, подводы искать? Я одна. До вечера вернусь.
Вскочила на коня, как только оседлал, и поправила поводья. Зоревик тут же прыгнул следом, устроился на загривке.
— Пошли, Лада.
Кобыла пошла шагом, потом рысью. Мира выехала за ворота, миновала посад, вылетела в поле. Она гнала лошадь до самого леса, где начинались земли Зореграда. Там спешилась, отпустила Ладу щипать прошлогоднюю траву, а сама села на пень.
Зоревик спустился, обежал поляну, проверяя, нет ли опасности, вернулся, ткнулся в колени.
— Зорька, — сказала Мира, — а ты мог бы найти путь, чтобы я не возвращалась?
Зверёк наклонил голову, фиолетовые глаза блеснули. Он свистнул коротко.
— Знаю. Нельзя.
Она посидела ещё немного. Потом встала, кликнула Ладу, вскочила в седло и поскакала обратно.
Дома ждали. И первый муж уже ехал по дороге из Громовержца. С каждой минутой всё ближе.