Страница 31 из 37
— Я всё ещё не до конца простила себя, — сказала она тихо. — За тот узелок, за наёмников. Знаешь, я иногда просыпаюсь ночью и думаю: а что, если бы та стрела попала не в степняка, а в тебя? Если бы я не успела?
— Но ты успела. Ты приехала. Ты спасла меня.
— Это не смывает то, что было раньше.
— Нет. Но это показывает, кто ты есть сейчас. А сейчас ты учишь меня стрельбе. И, кажется, подруга.
Любава подняла голову, и в глазах её блеснуло. Она не заплакала, но была близка к этому.
— Подруга, — повторила она. — Я не думала, что ты так скажешь.
— А ты думала, я буду держать тебя на расстоянии?
— Я думала, ты будешь меня бояться.
— Любава, — сказала Мира, поворачиваясь к ней, — я видела смерть, видела засады, видела, какие Зоревик показывает мне образы. Ты не страшнее кударцев.
— Спасибо. Это, наверное, похвала.
Они рассмеялись вместе.
На следующий день Мира снова взяла в руки лук. Теперь она училась стрелять с колена, потом с ходу, потом как дотянуться до стрелы, не глядя. Любава оказалась строгим наставником: она заставляла Миру повторять одно и то же по десять раз, пока движение не становилось естественным.
— Ты делаешь это слишком медленно, — говорила она. — В бою у тебя будет одно мгновение. Если не успеешь, умрёшь. Но если умрёшь, я тебя не прощу.
— Грозно, — усмехнулась Мира.
— Я серьёзно.
К концу второй недели Мира могла с тридцати шагов попасть в центр мишени в семи выстрелах из десяти. Любава стояла рядом и кивала с одобрением.
— Теперь ты не беззащитна, ведаринка. Даже если рядом не будет мужей.
В тот вечер Святослав и Борислав вернулись из объезда полей и застали Миру за чисткой лука у костра. Святослав подошёл, взял лук в руки, оценивающе провёл пальцем по тетиве.
— Это Любавин лук?
— Она меня учит.
— Учит? — переспросил он, и в голосе мелькнуло удивление.
— Да. И у неё хорошо получается. Я уже попадаю в мишень.
Борислав, сидевший рядом, хмыкнул:
— Теперь она не просто успокаивает, но и убивает. Кто бы мог подумать, что ведаринка с даром мира возьмётся за оружие?
— Мир не бывает прочным, если его не уметь защищать, — ответила Мира.
Святослав опустился на корточки рядом с ней, посмотрел на её ладони, где начали появляться мозоли.
— Тебе не обязательно, — сказал он тихо, для неё одной. — Мы тебя защитим.
— Знаю. Но я хочу уметь сама. Не ради гордости, ради того, чтобы не быть обузой.
Святослав накрыл её руку своей.
— Ты никогда не была обузой.
На следующее утро, когда Мира снова вышла к мишени, к ним присоединился Борислав. Он пришёл со своим коротким луком и предложил:
— Попробуй стрелять с коня. Это сложнее, но если умеешь — это сильное умение.
— С коня? Я только что научилась стоять на земле.
— Тогда учись. Я буду держать повод.
Так они и сделали: Борислав вёл Ладу под уздцы, пока Мира сидела в седле и училась натягивать лук, не теряя равновесия. Первые три выстрела ушли в небо, четвёртый прочертил землю. Любава стояла в стороне и подсказывала:
— Сильнее сжимай бока коня коленями. Левую руку держи ровно.
На десятый раз стрела всё-таки вонзилась в край мишени. Борислав одобрительно свистнул.
— Ты быстро учишься. Ещё неделя, и ты перестреляешь меня.
— Не льсти, — ответила Мира, но улыбнулась.
Зоревик, наблюдавший за этой сценой с крыши конюшни, издал короткий свист, будто одобряя.
Мира оглянулась на Любаву, которая стояла с луком в руках, и вдруг поняла, что за эти дни она приобрела не только умение стрелять. Она приобрела подругу. Ту, которая когда-то хотела ей зла, а теперь учила её стрелять из лука во имя жизни.
Вечером, когда все сидели у общего костра, Мира подняла чашу с мёдом:
— За Любаву. За то, что она показала мне, что прощение может вырасти в дружбу.
Любава смутилась, но подняла свою чашу. Святослав посмотрел на Миру, потом на Любаву.
— За дружбу, — сказал он.
Борислав подхватил:
— И за то, чтобы стрелы всегда летели туда, куда надо.
Все засмеялись. Пир был тихим, но тёплым.
Мира сидела между двумя мужьями, положив руку на колено Зоревика, и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё недавно она боялась Любавы, а теперь та стала для неё почти сестрой. Ещё недавно Святослав и Борислав смотрели друг на друга волками, а теперь перекидывались шутками и спорили, чей лук лучше.
Она сжала в ладони оберег с землёй Зореграда, и на миг ей показалось, что мать, далеко-далеко, улыбается ей с той стороны реки времени.