Страница 29 из 37
Ночь была тёплой. Они лежали на медвежьей шкуре, и Мира касалась пальцами его шрамов — старых и свежих. Он обнимал её бережно, словно она была хрупким сокровищем, хотя она знала, что он способен сокрушить любого врага одной рукой.
— Я помню нашу первую ночь, — прошептала она, прижимаясь к его груди. — Ты был холоден, как лёд.
— Я боялся, что ты — наказание, — ответил он, и в голосе его прозвучала редкая мягкость. — Но теперь я вижу, что ты — награда.
Она не стала спрашивать, что изменилось. Вместо этого она позволила его рукам изучать её тело, а его дыханию согревать её шею. Когда они слились в едином ритме, Мира почувствовала, как распускается тот узел, что сжимал сердце с самого отъезда из Зореграда. Здесь, в его объятиях, она была не наследницей, или женой тридцати двух мужей — просто собой.
Под утро она уснула, уткнувшись носом в его плечо. А когда проснулась, Святослава уже не было, он ушёл на дозор, оставив на шкуре ветку полыни, как знак того, что вернётся.
Солнце только всходило, когда Мира вернулась в терем. На пороге её ждала Радмила.
— Ну что, утешила Громовержца? — по доброму усмехнулась она. — Иди отдохни.
Мира вошла в горницу, прикоснулась к увядшей ветке полыни, которую бережно положила за пазуху, и улыбнулась.