Страница 37 из 42
— Да. Её Вера зовут, пока Толя в коме был, она к другому жить ушла, а после... После снова стала к Толику навязываться. Знаешь, за неё мне иногда стыдно было. Наговорила что-то своему отцу, тот в Минздрав нажаловался, к нам комиссия в больницу прибыла, и прямо в этот же день Платонов в аварию попал. Папа его оперировал. Вера скандал устроила: «Здесь врачи некомпетентные, я папу в Москву повезу!». Мой папа не разрешил трогать Платонова, он там в гипсе весь, сказал, что больной не транспортируемый, может умереть в дороге. Так она профессора из Москвы на консультацию вызвала. Тот осмотрел Платонова, снимки тоже посмотрел и отказал Вере.
— Что же она такая нехорошая? А Платонова бог наказал, как же так, ничего не зная, доверился словам дочери, прежде чем обвинять в чём-то врача, какие-то доказательства иметь надо. Ладно, отдыхай, отец, наверное, устроит всё с переводом сюда в университет.
Я кивнула головой.
— Сказал, что устроит. Ладно, бабушка, я отдохну маленько, после подумаем, как дальше жить.
***
После отдыха мы с бабушкой ужин приготовили, скоро Егорыч приехать должен.
— Егорушка на работе задерживается, часто задерживается, свою неудачу с Валентиной через работу вынести из души хочет. Любил её сильно, может, и сейчас любит. Жили они хорошо, но... Она ушла, почему — неизвестно. Егор молчит, у неё не спросишь. Я не лезла в их жизнь.
— Они у тебя жили? Здесь?
— Нет, что ты, у Егорушки своя квартира есть. Он после ко мне пришёл, не могу, говорит, один там, поживу у тебя, теперь, наверное, снова к себе уедет. Может, найдёт какую-нибудь женщину. Одному ему плохо.
Слушая бабушку, я немного отвлеклась от своих мрачных мыслей и вдруг отчётливо поняла, что я действительно не вписываюсь в семью Степановых, меня там не примут никогда. Прощай, Толик, любовь наша не совсем правильная. Да, люблю тебя. И ты, наверное, тоже, но твоим родителям не нравится наша любовь.
— Ну что задумалась? Не вешай носа, всё наладится, найдёшь себе ровню, врача какого-нибудь. Твой дедушка Иван ветеринаром был, я и не думала, что кто-то из сыновей пойдёт по его стопам... Никто и не пошёл, Егор, как я, инженер, а вот Яша... Врачом с детства решил стать, выучился на врача. «Не хочу, говорит, лечить животных, я людей лечить хочу».
Мне показалось забавным, я знала, что дедушка ветврачом был, но что папа так выразился, не знала.
— Бабушка, а почему он так сказал?
— Спрашивала, а он мне в ответ: «Человек скажет, где у него болит, а у животного попробуй догадайся». Это он ещё небольшой был, папа твой. А ведь и правда врачом стал.
Мне смешно стало.
— О... Ника, уже смеёшься. Рад.— Егор Иваныч пришёл. — Вижу, вам весело, ну что же, я, наверное, к себе уеду, сейчас только поужинаю с вами. Пора мне, мам, а то что-то у тебя загостился.
Бабушка засуетилась.
— Да живи, места много, комнату твою никто не занял. Как же ты один? И кушать готовить надо.
— Мама! Я что, ребёнок? Сам приготовлю пюре и сосиски, обедаю всё равно в столовой. Не переживай ты, всё нормально. Время прошло, тоска тоже. Я вчера уехать хотел, но не уехал, решил племянницу дождаться. Вот за Никой смотри, она одна у нас, ей готовь.
— Дядь Егор, да я тоже не маленькая и готовить умею, правда, не так, как бабушка, но всё равно.
Он засмеялся.
— Это хорошо, красавица ты наша, ну что же. За стол?
Дядя Егор в прекрасном настроении, бабушка украдкой приглядывалась к нему, но ни о чём не спрашивала.
***
После ужина он собрал вещи, чмокнул нас в щёчки, и меня, и бабушку, и уехал. Бабушка задумалась.
— Ника... Что-то с ним не так, я ещё вчера заметила, глаза весёлые, настроение резко изменилось. Или нашёл себе женщину, или... Валентина вернулась.
— Ну это же хорошо. — ответила ей.
— Я тоже так думаю. Давай посуду мыть, да посидим ещё, поговорим.
Мы быстро убрали со стола, помыли посуду и пошли смотреть новости по телевизору. После поговорили обо всём. Она всё выспрашивала меня, как да где мы с Толиком познакомились, когда встречаться начали. В общем, болтали до полночи.
***
Так и осталась я у бабушки, о Толике ничего не знала, первое время с ума сходила, особенно первый месяц, после началась учёба, уже не до переживаний, старалась не вспоминать о нём, а сердце щемило всё равно. Любовь просто так не проходит. Она разъедает тебя, сжимает сердце, тоской ползёт в душу... Не забывается. Да и как она забудется, когда спустя два месяца... Меня вырвало чуть ли не за столом, голова закружилась, и... Бабушка рядом была, не дала упасть.
— Ника... Что с тобой? О господи... Ты... Беременная что ли?
— Что? — Тихо спросила её. — Что?
Она довела меня до дивана, я прилегла.
— Бабушка... Мне плохо.
Через минуту возле дивана стоял тазик, меня вырвало. Бабушка улыбнулась.
— Дочка... Ты беременная.
Беременная? А что же теперь?
— Как же мама с папой? Что я им скажу? — Заплакала. — Впрочем, они не разрешат мне избавиться от ребёнка.
Бабушка обняла меня.
— Что ты, что ты, конечно нет. Да мы им ничего не скажем, они приедут на будущее лето, а у нас лялька уже. Моя умница, не переживай, у нас так редко в семье дети рождаться стали, у Яши только ты одна, у Егорки вообще нет детей. А тут — радость. Лежи, я спущусь в аптеку за тестами.
***
Тесты врать не стали, все по две полоски выдали. На утро мы к врачу, он вынес нам вердикт: десять недель... Это что, третий месяц? А как же я не поняла, что беременна? Я же будущий врач. О боже. Вот это чудеса со мной. Если честно, я сама рада была, но... Радость сменилась горечью: «А Толик не знает и не узнает».