Страница 24 из 42
«Что там папа, подлатал Платонова?» Как долго идёт операция! Боже мой, он там что, по кусочкам его собирает?
— Ника. — Нина позвала меня шёпотом и глазами показала куда-то.
Я посмотрела, Вера, ещё жена Платонова и его сын Аркадий прибыли.
— Где поступивший к вам после аварии Платонов? — Вера скривила губы.
Нина ни жива ни мертва ответила:
— Его оперируют. Присядьте, подождите. Указала на кресло в коридоре.
— Кто оперирует? — снова вопрос от Веры.
— Ведущий хирург, Вольский Яков Иванович. — Так же без кровинки в лице ответила Нина. — Ждите, операция закончится, он всё вам скажет.
Аркадий с матерью сели в кресла, а Вера сказала:
— Какая операция здесь? Мы его в Москву повезём в реаниматоре. Здесь врачей нормальных нет!
Нина ничего ей не ответила, ещё раз попросила присесть и ждать окончания операции.
— Хирурги шестой час на ногах, спасают вашего отца. Имейте уважение. — Нина занялась делами.
Вера Платонова что-то объясняла плачущей матери, жестикулируя руками, Аркадий посмотрел на неё неодобрительно, что-то сказал недовольно. Я не стала смотреть на их семейный совет, зашла в сестринскую.
***
Операция длилась почти семь часов. Я просто извелась, это такой труд, папа теперь без сил. И всё-таки я вышла в коридор посмотреть, что там ещё Вера скажет, мало ей, что комиссию на нас вызвала с проверкой.
— Доктор, как он? С аварии, Платонов? — Жена спросила. — Нам сказали, что он сильно пострадал.
— Вы кем ему доводитесь? Жена?
— Да, я жена Николая Петровича, Надежда Игнатовна. — Ответила она.
— Ну что пока могу сказать? Травмы тяжёлые, рассказывать что и как не буду, не поймёте. Операцию сделали, кровотечение остановили, остаётся ждать. Будем надеяться.
Вера и здесь вставила слово.
— Мы его в Москву повезём, там...
Папа хмуро посмотрел на неё, ну вот что она думает, человек с операции, устал, а тут Вера с претензиями.
— Вера Игоревна, вашего отца сейчас ни в коем случае нельзя перевозить, потому что вы просто его сейчас не довезёте. Он умрёт в дороге. Пройдёт криз, тогда можно. Вы можете ехать домой, сегодня к нему нельзя, он будет лежать в реанимации, когда в себя придёт, тоже неизвестно.
— Тоже мне врачи, ничего им неизвестно! Мама, надо везти его в Москву...
— Врачи не боги. Если вы так доверяете лечениям только московских врачей, то пусть они едут сюда. Москву сюда везите, ещё раз говорю, травмированного не разрешу никуда увозить! Так, Надежда Игнатовна, пойдёмте в кабинет, поговорим спокойно. А вас попрошу здесь остаться, и вас, Вера Николаевна, и вас, молодой человек тоже.
Папа с Платоновой Надеждой Игнатовной зашли в кабинет, о чём они говорили, не знаю. Вера с Аркадием остались в коридоре.
— Разве это врач? Хам...
— Вера! Хватит! Человек семь часов кряду операцию отцу делал, а ты... Никакой благодарности. Что ты за человек, не пойму!
Аркадий немного одёрнул его.
— Как ещё он её сделал? Его должны были сегодня отстранить от работы! Почему этого не сделали?! Мы бы папу сейчас увезли в Москву!
— Ты слышала, что Вольский сказал? Нельзя его! Наверное, переломанный весь. Верка! Сейчас о папе думать надо, а ты всё врачам мстишь! За что? За Степанова своего? Какой медсестре? Той? — Аркадий указал на Нину. — Или этой? — Это уже на меня.
Вера самодовольно улыбнулась.
— Не твоё дело, только я добьюсь своего, Вольского снимут с работы! Он мне нахамил!
— Это какому? Который операцию делал? Ты совсем, что ли, помешалась на своём величии? Отца уговорила нажаловаться на врача? Вот видишь, что вышло? Отец на операционный стол попал! И к кому? К тому, на кого накляузничал. Ох ты и...
Аркадий покачал головой, на что она иронично фыркнула.
— Договаривай, братишка, кто же я?
Они говорили громко, не стесняясь никого, вообще, наверное, считают себя великими, но ведь великие люди — они скромные. Слушать мне их надоело, я зашла в сестринскую, настроение вообще упало. Вот так Вера, значит, хочет, чтобы папу отстранили от работы. Из-за меня? Наверное, точно из-за меня.
Звонит кто-то... Толик.
— Алло?
— Ника, привет. Ты слышала новость? Платонов в аварию попал, его не к вам привезли? — тревожно спросил он.
— Его уже папа прооперировал, очень долго операция шла, сейчас с женой Платонова Надеждой Игнатовной говорит в кабинете. Здесь Вера, она хочет его в Москву увезти, а папа не разрешает. В общем, день неприятных сюрпризов.
— Да? А я весь день спал, только недавно услышал, вчера мне настроение испортила одна дама, которая сейчас вам там мозги выносит, я почти всю ночь не спал. Сейчас помоюсь и приеду за тобой, домой отвезу.
— Может, не надо, Толик? Зачем, чтобы лишние глаза нас вместе видели? Сейчас же снова на скандал нарвёшься, лучше...
Он перебил меня.
— Не лучше, Ника, я поговорить хочу, не беспокойся, никаких посягательств на твою честь с моей стороны, ты расскажешь мне всё, когда привезли к вам Платонова, его машина в КамАЗ врезалась.
— Да не беспокоюсь я о чести, я о тебе беспокоюсь, Вера здесь, и если она снова тебя увидит, то... Понимаешь, она ведёт себя так, как будто это не в их семье случилась беда, мне кажется, больше о мести думает, чем об отце родном. Как же так?
Толик помолчал.
— Для тебя диво? А я не удивляюсь, потому что давно её знаю. Ладно, если ты так настаиваешь, то я буду ждать тебя возле второго корпуса, там никто нас не увидит.
***
— Ника. — Толик стоял возле машины, подошла к нему.
Он обнял, прижал к себе.
— Ника... Я скучал... Сильно...
— Говоришь, спал весь день. — Так же тихо ответила ему.
— Да, ты права, но я ночью скучал. Поедем? Я приглашаю тебя в кафе, ужин и... Там посмотрим.
Ох ты, Толик, да он, наверное, хочет соблазнить меня. А может, я сама этого хочу? А? Посмотрела на него неодобрительно, впрочем, он сказал, на честь покушаться не станет. Только я не верю ему почему-то.
— Прошу. — Он открыл дверь.
Села в салон, машина у него, конечно, такие я только издалека видела раньше, а сейчас сижу в салоне.
— Ника, что ты такая напряжённая? Расслабься. Сейчас мы с тобой поужинаем, кофе выпьем, погуляем.