Консервный король

Глава 1

— Копай! — приказал мордатый мужик в кепке, угрожая мне пистолетом.

Я всю жизнь провёл с лопатой. Что в юношеские годы ходил на разборки с городскими с черенком от лопаты, что в армии окапывался пехотной лопаткой под обстрелом, что дома возился с лопатой на огороде.

Копать я умел. Но никогда не собирался этого делать, когда на меня наставляли ствол. Меня тогда даже духи под Урус-Мартаном не заставили копать, и у братков через пару лет не получилось. Вот и сейчас не буду.

— Тебе надо, ты и копай, — я опустил лопату на землю, но из рук не выпускал.

А собственно… где это я и как тут оказался? Я на каком-то поле за красным амбаром, и вокруг меня трое хмырей в кепках. У одного ружьё, у одного пистолет, который он, жертва аборта, держал направленным на меня.

— У тебя морда, будто ты за кирпичом пришёл, ха! — пошутил я. — Так и просит.

— Что? — удивился бандит. — Морозофф, давай быстрее! Или копай, или соглашайся!

А, я понял! Они не на русском балакают. Английский, что ли? В школе ещё выучил «хау ду ю ду», да и с кентом как-то играли в «денди», и там постоянно писали «гаме овер».

И откуда я его понимаю? И ещё спокойно произношу, будто всю жизнь так говорил. И главное — какого хрена, я, Белов Андрей, нахожусь не на складе РЖД, где я работал снабженцем, а тут, с этими типами, у которых такие протокольные рожи, будто они пришли сниматься в какие-нибудь «Жмурки» на роль массовки. И почему у меня руки такие тонкие? У меня же те ещё грабли были. Да и кисти как у молодого, а мне же под полтинник было.

И почему он сказал Морозофф?

Так... я вспомнил, что был на складе, и там начали сыпаться плохо закреплённые палеты с погрузчика. Я же говорил им, что не выдержит. Витьку успел оттолкнуть, и не зашибло пацана в его двадцать. Он выжил, а вот я сам… походу всё, кирдык, кабздец котёнку.

Может, как в книжках этих, в молодости очнулся? И буду сейчас свою жизнь менять…

Вот только молодость у меня была в суровом солнечном Забайкалье, а не здесь. И местную гопоту я бы всегда узнал. Это вообще другие рожи не нашей отечественной выдержки.

— И с чем это соглашаться? — спросил я.

Давай-ка, Андрюха, разберёмся. Их трое, все говорят на английском, один рыжий, смотрит на меня внимательно, но пахан среди них — тот мордатый в кепке. Буду звать его Кирпичом. Они явно хотят меня запугать, ведь хотели бы убить, давно бы это сделали.

— Ты меня не понял? — спросил Кирпич угрожающим голосом. — Мы уже с тобой работали, а ты вдруг решил пойти на попятную, Ес-мен? — он засмеялся. — Вот и пришлось тебя проучить. Хорошо, что ты оклемался.

Вот чего у меня башка болит. Долбанули чем-то. Офонареть.

Так, давай думать, Андрюха. Значит, кем бы я сейчас ни был (какой-то, мать его, Морозофф), то я был связан с местными братками, но в какой-то момент отказался с ними работать.

Ес-мен… это, грубо говоря, «человек, который всегда говорит да» с английского. То есть тот, кто не умеет отказывать никому или вообще не имеет своего мнения.

— Как ты меня назвал? — спросил я. — Ес-мен? Так вот, это было в последний раз.

Заметил, как они с удивлением переглянулись. Хотя они уже давно заподозрили, что что-то идёт не так.

— Так что там у нас? — прервал я их молчание. — Будем говорить или постоим, помолчим?

Тут в разговор вмешался рыжий бандит, который до этого слушал молча. У него пушки не было. Третий же парнишка, смуглый и черноволосый, положил ствол ружья на плечо.

— Ник, — сказал рыжий достаточно миролюбивым голосом. — Ты же знаешь, что мы к своим партнёрам относимся честно и стараемся не обижать. Давай увезём эти ящики ещё раз, и ты получишь свою долю…

— И какая доля? — спросил я.

— Ты копай, — потребовал Кирпич, ткнув пистолетом в мою сторону.

— Не собираюсь. Или стреляй, или убирай пушку.

Я сначала подумал, что у него ТТ за счёт характерной формы затвора, но не увидел внешнего курка, да и пистолет меньше габаритами. Скорее всего это «Кольт 1903», они похожи друг на друга.

Зато пистолет, кажется, на предохранителе. Это отлично. Значит, стрелять не собирался, только запугать.

— Твоя доля — как обычно, — продолжил рыжий. — Мы бы тебе заплатили, как в тот раз. Сто долларов за рейс. Несколько рейсов, и ты заработаешь больше, чем приносит твоя загибающаяся консервная фабрика.

Ух ты! У меня есть фабрика! А где? Но раз тот, кем я был раньше, отказался, значит, есть подвох. И, скорее всего, дело в цене.

— Так я вам нужен, — я перехватил лопату поудобнее. — Да и что это за партнёры, которые заставляют копать могилу?

— Ты не получишь и ста баксов! — возмутился Кирпич. — Возить будешь ящики бесплатно, или вместо фабрики отправишься в тюрьму!

— В могилу или тюрьму? — я усмехнулся. — Ты уж определись. Да и мы тут все уже повязаны, Кирпич, так что сидеть будем вместе, если что.

— Как ты меня назвал? — возмутился он.

Ствол на предохранителе, теперь я точно увидел, как стоит флажок. А зрение-то лучше стало, надо же.

— Кирпич. Могу звать Бетоном. Или тебе больше нравится Цемент?

— Я тебя сам закатаю в цемент, если ты не начнёшь перевозить груз на своих грузовиках…

Я выгадал момент.

Бам! Всего один удар черенком лопаты прямо по руке. Доморощенный мафиози выронил оружие, я тут же его схватил и сразу сдвинул флажок предохранителя, нацеливаясь на смуглого парнишку.

Тот даже не успел снять ружьё, ну а я поцокал языком, и он не стал пытаться.

— Без угроз, — сказал я. — Со мной не работает.

— Ты когда таким храбрым стал, Морозофф? — Кирпич потёр отбитую руку. — Русская кровь в голову ударила?

О да, так и правда я русский! Правда, похоже, мигрант или сын мигранта. А какой год? Если говорят про виски, то это двадцатые-тридцатые. Сухой закон же был, я сериал про это смотрел, и кучу фильмов.

— Всегда таким и был. Да и дед говорил, что надо себя правильно подать в коллективе. Так что я хочу четверть от всей суммы.

— Что? — удивились все.

— Четверть, — повторил я. — Раз у меня есть грузовики и прикрытие, а у вас, дилетанты, нет ничего, то я вам нужнее, чем вы мне. Или я найду других, с кем буду работать. А пистолет-то хороший, — я оглядел его. — Себе оставлю. Это тебе урок на будущее, чтобы на меня оружие не наставлял.

Они переглянулись, а я следил, осмелится ли кто-нибудь атаковать. Но пушка, готовая к бою, в руках у меня, а вооружённый смуглый пацан не рисковал. Кажется, он вообще забыл про ружьё.

— Думаешь, я буду это обсуждать? — возмутился Кирпич.

— Четверть — это много, мистер Морозофф, — вдруг снова вмешался рыжий. — Мы платим капитану катера, полиции и за склад. И продаём не сами, а через…

— Тихо! — взревел Кирпич.

— Но он и правда нам нужен…

Рыжий осёкся, когда понял, что спорил с боссом при мне. А это стоит запомнить.

— Я приду через три дня, — произнёс Кирпич, глядя на меня. — И через три дня ты мне дашь два грузовика и водителей. Если нет — я закатаю твои ноги в тазик с цементом и утоплю в реке!

— Не осилишь, парнишка. Ты лучше подумай над предложением, в следующий раз я запрошу больше.

— Пистолет отдай! Или мы тебя прикончим…

— Сейчас день, — сказал я, — я слышу город и машины. Зачем тебе свидетели? Да и ствол-то у меня, а не у вас. Так что соглашайся на двадцать пять процентов. А пока вали.

Пистолет я отдавать не собирался, ведь тогда точно грохнут. Кирпич постоял, покачал головой и ушёл, а мы с рыжим обменялись взглядами.

Так, придут точно. Но теперь их ждёт не тот Ес-мен, а я, Андрюха Белов, человек, переживший немало гандурасов вроде Кирпича. Не с тем вы связались, ребята. Хотя сам Кирпич сейчас будет думать, как проучить меня посильнее, чтобы восстановить пошатнувшийся авторитет, даже если придётся потерять перевозчика.