Страница 99 из 110
Гун Цзышан сидела на стуле, глядя на силуэт одевающегося за ширмой Цзинь Фаня. Она теребила край своего рукава и бормотала:
– Я же уже все видела. Действительно – ни единой царапины… – Она вдруг повысила голос: – Цзинь Фань, у тебя отличная кожа, расскажи, в чем твой секрет?
У телохранителя задрожали плечи.
Гун Цзышан все не унималась:
– Ну скажи же, научи меня.
– От природы такая! – Цзинь Фань скрипнул зубами.
Гун Цзышан вздохнула с преувеличенной жалостью:
– Эх, выпроводил меня, чтобы одеться – такой показушный… А ведь на тренировочной площадке вы, стражи, каждый день с голыми торсами ходите!
Цзинь Фань надел верхний халат, опустил руку вдоль тела и резко побледнел.
– О нет! – Он вышел из-за ширмы. – Медицинские записи пропали.
Гун Цзышан ахнула:
– Что?!
Они обыскали комнату, перевернули все вверх дном, но безрезультатно.
Цзинь Фань нахмурился, задумался на мгновение.
– Я ведь никому не рассказывал о своей схватке с Гун Юаньчжи. Почему вы решили, что он меня ранил? – спросил он.
– Барышня Юнь сказала, что видела, как Гун Юаньчжи напустил на тебя ядовитое насекомое. Она прибежала ко мне, сказав, что у тебя рвота и диарея – я и подумала, что ты отравлен. – Гун Цзышан продолжала искать бумаги, даже забралась под стол, но ничего не нашла.
Цзинь Фань нахмурился:
– Барышня Юнь?.. Она же пришла с вами?
– Ага, разве она не сказала, что подождет за дверью?
Цзинь Фань распахнул дверь, но снаружи никого не оказалось.
– Пойдемте, – помрачнел он.
Спустя совсем немного времени Цзинь Фань распахнул дверь в комнату Юнь Вэйшань. Та сидела за столом, но, увидев вошедших, приподнялась. Гун Цзышан тотчас бросила ей на стол тарелку с недоеденными сладостями.
– Юнь Вэйшань, это ведь ты послала эти сладости Цзинь Фаню?
Юнь Вэйшань кивнула:
– Да, я, а что такое?
Гун Цзышан повысила голос:
– Что значит «а что такое»?! Ты девушка, где твой стыд? Тайком делаешь сладости, передаешь через еду чувства, как тебе не стыдно? Цзинь Фань – неженатый мужчина, а ты даже вид не делаешь, что соблюдаешь приличия…
Цзинь Фань хлопнул себя по лбу и немедленно прервал ее:
– Кхм, это не самое главное!
– Это как раз главное! Я так зла! – Гун Цзышан уперла руки в бока.
Цзинь Фань проигнорировал ее, взял одну сладость и разломал – внутри оказались зерна шелковицы. Он спросил:
– Шелковица и горькая тыква – оба продукта с холодной природой. Барышня Юнь прекрасно разбирается в медицине, как вы могли выбрать такую начинку?
Гун Цзышан нахмурилась. Перед тем как прийти, они уже были на кухне, откуда утром принесли сладости.
– Мы опросили поваров и прислугу – все говорят, что ты сама положила эти сладости в коробку Цзинь Фаня. Не вздумай юлить!
Юнь Вэйшань взяла с тарелки кусочек оставшейся сладости, положила в рот и принялась тщательно пережевывать.
– Это сладость из моего родного города. Я ем ее с детства. Раньше я готовила такие же и для Владыки клинка, и он ел их без всяких проблем. Узнав, что страж Цзинь ранен, я из лучших побуждений решила предложить ему угощение. У меня не было дурных намерений, вы меня зря обвиняете.
Слова Юнь Вэйшань звучали искренне, и к тому же она попробовала сладость у них на глазах. Гун Цзышан засомневалась: может, они действительно напрасно ее подозревают? Она в растерянности посмотрела на Цзинь Фаня, но тот был непреклонен.
– Мы уже сражались, и я прекрасно помню – вы используете крайне иньскую технику внутренней силы. Поэтому холодные продукты вам идеально подходят. Но моя техника – крайне янская, и такие продукты для меня вредны. К тому же до этого я получил внутренние повреждения. Если вы съедите сладость, вам ничего не будет, а если я съем, то только нанесу вред здоровью.
– Страж Цзинь, но мы с вами не так хорошо знакомы, откуда мне было знать, какую технику вы используете? – возразила Юнь Вэйшань.
– Мы сражались, так что вы должны были почувствовать.
Юнь Вэйшань поднялась, и ее лицо посуровело.
– Страж Цзинь, я всегда уважала вас за прямоту и была вежлива. Но если вы будете несправедливо обвинять меня, тогда уж скажу прямо: мы с вами сражались без использования внутренней силы. И вы сами это знаете. Я думала, что вы, опасаясь навредить мне, специально поддались и не использовали ци. Думала, вы не против того, чтобы я отправилась защитить Владыку клинка на задний склон горы. Я также защищала вас перед ним, сказав, что это мы заставили вас отдать нефрит. А теперь вы обвиняете меня в своем недомогании? Чего вы добиваетесь?
Цзинь Фань не был таким красноречивым, как Юнь Вэйшань, поэтому отступил:
– У вас язык подвешен, я не смогу переспорить!
– Вы говорите, что я использую крайне иньскую технику, допустим это так. Но ведь Владыка клинка практикует «Сердечную сутру тающего снега» – а это явно крайне янская техника. Давайте дождемся, когда он вернется, и спросим – как он себя чувствовал после моих сладостей! – Обычно мягкая по характеру, Юнь Вэйшань на этот раз была упряма и яро доказывала свою невиновность.
Атмосфера накалилась. Гун Цзышан оказалась меж двух огней и не знала, на чью сторону встать.
Цзинь Фань не собирался отступать. Он был уверен, что во всем виновата Юнь Вэйшань, поэтому протянул руку со словами:
– Отдайте медицинские записи.
Гун Цзышан, колеблясь, поддакнула:
– Гун Цзыюй так хорошо к тебе относится, мы даже стали считать тебя своей, а ты решила вступить в сговор с другими! У тебя вообще есть совесть?
Юнь Вэйшань молчала.
Цзинь Фань глубоко вздохнул, обдумывая ситуацию, и медленно изложил догадки:
– С самого начала вы пытались сблизиться с Владыкой клинка. Я видел, вы не так просты, но подумал, что вы просто невеста, мечтающая о лучшей доле. Вы вошли в павильон Юй, и я посчитал, что раз уж мы в одной лодке, то главное, чтобы вы были верны ему, а уж что у вас в голове – меня не касается. Но, похоже, мы в вас ошиблись. Вы оказались в нашей лодке, но не выдержали бури, и как только запахло грозой, тут же предали. Однако, барышня Юнь, сбежать с лодки, не дождавшись конца пути, – не слишком ли поспешное решение?
Юнь Вэйшань отвела взгляд:
– Я не понимаю, о чем вы.
– Раз вы не желаете опровергать это, то и нам больше не о чем спорить. Подождем возвращения Владыки клинка, и пусть он все решит, – сказал Цзинь Фань, потянул Гун Цзышан за собой на выход и закрыл за собой дверь.