Страница 109 из 110
С этими словами госпожа Уцзи передала ему шкатулку. Гун Цзыюй колебался, но все же принял ее, вопрошающе глядя на госпожу Уцзи.
– В этой шкатулке – некоторые старые вещи прежнего Владыки клинка, которые собрали слуги. Раньше я не решалась отдать их тебе – боялась, что, увидев их, ты начнешь тосковать и грустить. Но теперь пришло время передать их.
Гун Цзыюй сжал шкатулку в руках.
С тяжелым сердцем вернувшись в свои покои, он осторожно открыл шкатулку и увидел нефритовую подвеску, которую часто носил отец, перстень для стрельбы из лука, его кисти… Со слезами на глазах он разглядывал каждую вещицу, а потом аккуратно складывал обратно.
Вдруг он заметил на дне один изысканный парчовый мешочек. Он открыл его и вынул оттуда листок бумаги, развернул и увидел две строки изящных, стройных и твердых иероглифов:
«Снег ложится на великий глубокий источник, маленький пруд сковало холодом, великая стужа преграждает облачные врата.
Лед растает, и придет весна, рыба прыгнет на тысячу ли, крылья поднимут птицу Пэн на девятые небеса».
Гун Цзыюй тихо пробормотал: «Тайюань
[87]
[Тайюань (букв. «великий глубокий источник», обр. «райские кущи, местопребывание праведников») – акупунктурная точка на запястье, место слияния меридиана легких и сосудов.]
, Чицзэ
[88]
[Чицзэ (букв. «маленький пруд») – акупунктурная точка в ямке между сухожилием и внешним краем локтевой складки, место ручного меридиана легких.]
, Юньмэнь
[89]
[Юньмэнь (букв. «облачные врата») – акупунктурная точка на передней поверхности плеча, в верхнебоковой части грудной клетки под ключицей.]
…», нахмурился и задумался: «Птица Пэн
[90]
[Пэн – гигантская мифическая птица, в которую превращается поднявшаяся из морской бездны рыба Кунь.]
на девятых небесах
[91]
[Обр. «императорский дворец или император».]
…», а потом вдруг глаза его озарились светом – ведь это и есть суть техники «Трех форм снежного лезвия»! Он тут же вскочил и с воодушевлением выбежал во двор.
– «Первый снег» – первая форма, внутренняя сила выходит из точки Тайюань, запястье самое подвижное, потому движения будут наиболее быстрыми. Для «Мороза» нужно направить ци через точку Чицзэ, откуда идет сила на локоть, что дает наибольший эффект сдерживания. «Великая стужа» – через точку Юньмэнь, оттуда можно задействовать всю циркуляцию крови и ци в верхней части тела, усиливая давление при ударе меча, – шептал Гун Цзыюй, отрабатывая движения.
Последний выпад получился особенно мощным, что удивило только что вошедшего Цзинь Фаня.
– Вы получили наставление мастера или же вдруг снизошло озарение?
Гун Цзыюй довольно улыбнулся:
– Меня наставил великий мастер.
– Сюэ Чунцзы и впрямь злоупотребил личными связями, чтобы вы вытащили его поразвлечься снаружи.
Гун Цзыюй с улыбкой вытер лицо:
– На самом деле… это отец помог.
– Прежний Владыка клинка? – удивился Цзинь Фань.
Гун Цзыюй достал из-за пазухи отцовский парчовый мешочек и крепко сжал его в ладони.
* * *
В павильоне Цзюэ раздался звон разбитой чайной пиалы, и слуги бросились прочь из комнат.
Гун Юаньчжи гневно воскликнул:
– Так эта старая карга все это время водила нас за нос! Я ей это просто так не спущу, она еще поплатится!
Лицо Гун Шанцзюэ было мрачным:
– В этот раз уже повезло, что нам едва-едва удалось выйти сухими из воды. Если так подумать, я ведь и сам оказался небрежен.
Гун Юаньчжи вспылил:
– Брат! Неужели ты собираешься вот так все и оставить?!
– Все уже случилось, что значит «вот так все оставить»? – отозвался Гун Шанцзюэ. – Проиграли – значит проиграли.
Лицо Гун Юаньчжи потемнело:
– Но я не могу с этим смириться!
– Сегодня нам всадили целый отравленный нож, но тебе все равно придется с ним смириться. А не хочешь, так запомни этот урок: если нет абсолютной уверенности, не действуй опрометчиво и уж тем более не доверяй другим так легко.
В глазах Гун Шанцзюэ стоял мрак. Гун Юаньчжи хотел что-то добавить, но заметил, как вдруг помрачнел старший брат.
– Брат, что с тобой?
Тот не ответил, на лицо будто набежала туча.
– Это из-за медицинских записей? Ты вспомнил госпожу Лин и младшего брата Лана?..
Гун Шанцзюэ перебил его:
– Ступай. Я хочу побыть один.
Гун Юаньчжи вышел из комнаты. У двери он столкнулся с ожидающей Шангуань Цянь.
– На твоем месте я бы сейчас туда не заходил, – бросил Гун Юаньчжи.
– Я заметила, что после возвращения с собрания старейшин господин Цзюэ чем-то расстроен, вот и хотела проведать его.
Гун Юаньчжи усмехнулся, смерив ее взглядом:
– Мой брат сейчас хочет побыть один.
– Я побуду с ним немного, и, может, ему станет легче, если он выговорится.
Гун Юаньчжи поднял руку, преграждая ей путь.
– Сейчас брат даже меня видеть не хочет. А ты кем себя возомнила?
Шангуань Цянь не уходила.
– Тогда расскажи, что случилось.
Гун Юаньчжи фыркнул:
– С медицинскими записями, что дала тебе Юнь Вэйшань, возникла проблема. Тебя явно использовали, и этим ты чуть не погубила моего брата.
Лицо Шангуань Цянь побледнело, а губы задрожали.