Страница 33 из 85
Все повернулись и увидели в дверном проёме двух подростков-ульганов – глубокие меховые капюшоны скрывали лица, в руках палки, вид весьма угрожающий. Второй выход из зала перегородили ещё двое. Самый крепкий – видимо, главарь – кивнул Регину, многозначительно похлопывая по дрыну в руке.
– Не соврал: точно здесь твердолобые шастают. Ну, каменные морды, вынюхиваете или что похуже задумали? Мало вам, что воду в стоке перекрыли, теперь к нашим родичам вяжетесь! Ну ничего, мы вам быстро охоту отобьём!
Регин вывернулся из-под руки Сворана, сжимавшего ему плечо, и шагнул к своим, криво усмехаясь.
– А этот равнинник. – Главарь кивнул на Ланека. – Он же вроде приятель твой? Или нет? Эй, долговязый, а ну отойди в сторону, не мешай.
Драманы сгрудились в центре комнаты, готовясь защищаться. В мусоре под ногами даже подобрать было нечего, одна труха, а у речных – палки крепкие, видно, заранее запаслись.
«Что делать? Отойти и ждать, пока их отмутузят? И Сворана? А если нас будет четверо? Речные ведь куда слабей, так что силы будут равны».
Ланек попятился к Сворану, оттолкнув Анику к стене. Речники дружно двинулись вперёд, поднимая палки.
– Пакля, ты чего? – удивился Регин. – Только что сам меня защищал.
– Потому, что трое на одного – это не по правилам. А теперь больше вас, ещё и с палками! Это тоже неправильно.
– Вот молоток! – кивнул Клин. – Говорил же: выдрам верить нельзя. – И чуть слышно добавил: – Если навалимся на тех, справа, прорвёмся в дверь, а потом…
Ланек прикрыл лицо от удара, получил палкой по плечу и скривился от боли. Попытался схватить противника, но тот был шустрее и успел отскочить. Скоро всё смешалось в общей свалке. В воздухе мелькали палки, но и горцы драться умели. Вот главарь ульганов получил кулаком в нос и растянулся на полу, вытирая кровь, а Регину достался хороший пинок, от которого он скорчился рядом. Аника сначала бессильно наблюдала, не зная, как помешать побоищу, потом закричала что было сил:
– Прекратите! Сейчас же прекратите!
Но никто её не слышал. Тогда она рванула из-под плаща кантеле и ударила по струнам, потом ещё и ещё раз. Инструмент загудел грозно, тревожно, осуждающе.
– Почему, почему мальчишки все такие злые!
Она хотела кинуться в общую свалку, но один из речных оттолкнул её к стене, сбросил свой капюшон, и по плечам рассыпались десятки длинных белых косичек с вплетёнными бусинами и ракушками.
– Видишь, я не мальчишка! Но драться умею, а ты не лезь! – Ульгана снова вскинула оружие, собираясь продолжить потасовку.
– Стой! – схватила её за рукав Аника. – Так нельзя! Вы не понимаете? Вы же цверги, вы все братья! Драм и Ульг были братьями!
И она заиграла старинную песню. Каждая строчка повторялась дважды, первая на дарго – языке горных цвергов, гремящем, как удары металла по камню, вторая на ульго – языке речных, клокочущем струями бурного водопада. Ничего похожего Ланек прежде не слышал.
Драка постепенно утихла. Сначала родичи Регина подхватили песню, потом и драманы стали эхом повторять свою строку. Когда песня смолкла, все застыли молча, словно заворожённые ещё звучащим под сводами эхом, не понимая, что делать дальше. Речные даже палки побросали или стыдливо спрятали за спину. Драчуны стояли, зажимая расквашенные носы, потирая ушибы, никто не решался заговорить первым.
– Так кто нас теперь дальше поведёт? – не выдержал Ланек.
– Ну, наверно, мы, – нерешительно протянул Своран.
– По нашим подвалам? – Ульгана глянула на него исподлобья. – А нас спросили?
– Слушайте, разве нельзя ваши споры как-нибудь решить, чтобы все потом это решение уважали? – возмутилась Аника.
– Конечно, можно! – поддержал её Регин. – Давайте в шимп сыграем!
– Точно! – подхватил Своран. – Если выиграем, сможем свободно ходить по мастерским и равнинников сами проводим.
– А если мы вас побьём, то ваша компания и дружки больше в наших подвалах не показываются! Дылд мы сами отведём. Идёт?
– Идёт! И пусть Хозяйка нас рассудит!
Вожаки ударили по рукам.
– Где будем играть? – спросил главарь речных.
– Здесь рядом удобно, у трёх лестниц, – подсказал Регин. – Там у меня мешочек с шимпами припрятан.
Место для игры выбрали в центре большого зала с тремя светошарами. Расчистили от обломков площадку, и Регин высыпал на истёртый пол содержимое холщового мешочка: пригоршню бобов, длинные палочки с насечками и пару деревянных восьмигранных катушек величиной с яблоко.
– Так это наши шпоньки у вас шимпом зовут? – удивился Ланек.
Белые точки на тёмных гранях обозначали число очков. Ланек знал эту забаву: заозёрские мальчишки часто гоняли шпоньки на пустыре за конюшнями. Нужно было подбрасывать катушки палочками и подсчитывать очки. Тот, чьё число больше, брал столько фишек, сколько выпало очков, из общей кучки-гнезда, а когда бобы в гнезде заканчивались – из кучки соперника. Выигрывал тот, кто получал себе все бобы. Особой удачей считалось выбить чужую катушку за поле. Тогда можно отобрать весь выигрыш противника, а если гнездо уже пустое, то и вовсе закончить игру. В Заозёрье катушки никто не раскрашивал, но бока цверговых украшал яркий лаковый рисунок: на одной свивался в спираль чёрный огненный Змей, на второй – синий шестикрылый.
– А попробовать можно?
– Давай, – кивнул Клин.
Ланек поудобнее взял палочку, подцепил за перемычку шимп с чёрным Змеем и подбросил. Катушка подпрыгнула, закрутилась волчком и упала. На верхних гранях белели семь точек.
– Ну ты счастливчик, – хмыкнул беспалый.
– Наши удобнее, – покачал головой Ланек.
– Три игры, как обычно? – спросил Своран.
– Да, – кивнул Клин. – Руками не лапать, две пустышки – выигрыш в гнездо, а если шимп не подпрыгнул – возвращай три боба.
– Беру синюю, – заявил Своран.
– Идёт, – согласился Клин. – Давай, Регин, начинай.
Тот кивнул, сразу выбросил пятёрку и довольно усмехнулся, глядя на драмана.
Своран набрал семь очков.
Лаковые Змеи гонялись за своими хвостами, словно живые, а когда игрок пытался выбить чужой шимп с поля, казалось, что они дерутся. Своран дважды сбросил Регина за черту, и вот уже в гнезде остался последний боб. Сжав зубы, ульган обернулся к зрителям:
– Отойдите все, не мешайте!